близости с Аней.
Признаться, меня это насторожило. И не столько то, что это чувство испытал я, сколько то, что его явно должна была испытывать Настя. Возможно, это мне просто показалось на эмоциях, но рисковать не стоило — роман с соседкой в мои планы не входил.
Хоть Настя и была красавицей, но не стоило пудрить девчонке голову, не имея в своей голове серьёзных намерений. А таковых у меня точно не было — не та ситуация в жизни, чтобы любовь крутить.
После Насти меня поздравил Артур, сопровождая это крепким рукопожатием, после него — Мирон, а потом мы направились в мою комнату-раздевалку. Там я быстро переоделся, попросил Настю подождать на продавленном диванчике, и мы с Артуром отправились к хозяину арены.
Тот ждал нас в своём кабинете. Когда мы вошли, Пётр Петрович ещё раз поздравил меня с победой, Артура с тем, что смог выхватить себе такого бойца, после чего бандит достал из ящика стола пачку сторублёвых купюр, протянул их мне и сказал:
— Знаю, ты постоянно ставишь на себя на тотализаторе. Хоть мы это не приветствуем, но в твоём случае я закрывал на это глаза. Ты реально заслужил эти деньги. И вот ещё лично от меня дополнительный бонус — чтобы было веселее готовиться к суперфиналу!
Красиво напомнил о необходимости драться в суперфинале — ничего не скажешь. Возьму сейчас деньги — считай, подписался. Впрочем, подписался я ещё во время разговора с ИСБ-шниками, поэтому можно было смело забирать пачку — навскидку там было десять тысяч.
— Благодарю, — сказал я, принимая деньги из рук хозяина арены.
— Надеюсь, ты нас и в следующем бою не разочаруешь, — произнёс Петя Сибирский и довольно ухмыльнулся.
— Я не люблю проигрывать — это больно, — ответил я. — Поэтому планирую не разочаровать и выиграть.
Бандит рассмеялся и заявил:
— Мне нравится твой настрой!
После этого он снова обратился к Артуру:
— Повезло тебе с этим пацаном. Ума не приложу, как ты смог уговорить его драться.
Сказав это, Петя Сибирский как-то странно посмотрел на ИСБ-шника, и мне стало неприятно — на секунду показалось, что бандит в курсе, кем на самом деле является мой куратор.
— Я умею мотивировать, — совершенно спокойно ответил Артур.
— И чем ты его замотивировал на такие хорошие бои? — прищурившись, спросил бандит. — Вот у меня не вышло, а как ты смог?
— Пообещал подарить свою машину, если он выиграет суперфинал, — не моргнув глазом, ответил Артур на непростой вопрос.
Петя Сибирский на это расхохотался — неожиданно, громко и заливисто. Похоже, Артуру удалось снять напряжение в разговоре.
— Ну тогда можешь уже сейчас переписывать на него тачку, — просмеявшись, произнёс хозяин арены. — У пацана большое будущее, и он выиграет суперфинал.
— Выиграет — перепишу, — пообещал Артур. — В такого бойца не жалко вложиться.
— А ты думаешь, он у тебя надолго задержится? — усмехнулся бандит. — Пацан, похоже, решил в коммерцию податься. Рынок вот отжимает у Фоки.
Артур был опытным ИСБ-шником и явно повидал в жизни немало, но после этих слов Пети Сибирского лицо у моего куратора вытянулось в искренней гримасе удивления. А Пётр Петрович снова усмехнулся и добавил:
— Ушлый пацан, ничего не скажешь. И, похоже, везучий.
Бандит сделал паузу, бросил на меня внимательный взгляд и закончил фразу:
— Как-то умудрился залезть под прокурорскую крышу.
— Сейчас все так или иначе работают под крышей, — заметил я. — Кто под прокурорскими, кто под ИСБ.
Бандит согласно кивнул — тут ему возразить было нечего.
— А зачем вы все рынки в городе нагибаете, если тебе только Восточный нужен? — поинтересовался Пётр Петрович. — Или ты всё сожрать решил? Не боишься подавиться?
— Мне нужен только Восточный, — ответил я. — И дело здесь исключительно в моих отношениях с Фокиным — он меня кинул.
— Как кинул?
— Некрасиво.
— Сюрреализм какой-то, — рассмеялся Петя Сибирский. — Хитрожопый ушлый Фока кинул вчерашнего школьника, а тот теперь за это отжимает у Фоки рынок. Как вам такое?
Последняя фраза была обращена к Артуру, Мирону и двум охранникам. Все они лишь пожали плечами и улыбнулись. А Петя, просмеявшись, снова обратился ко мне:
— Так зачем тогда остальные рынки нагибаете?
— Чтобы не палиться, — ответил я, понимая при этом, что ситуация заходит слишком далеко.
Но с другой стороны, а что я ещё мог сделать? Сказать правду? Нет, после того, что произошло на карьере, надо было идти до конца — топить, как говорится, до талого. Иначе сожрут.
— Давай так, — вздохнув, произнёс бандит. — Восточный забирайте. Я поговорил с уважаемыми людьми, они не против, решение принято. Фока, конечно, расстроится, он вчера прибегал, плакался, просил помощи, но он сам виноват — не хрен было доводить до такого. Поэтому рынок он отдаёт и не вякает, в конце концов, у него есть с чего кормиться. Но ты должен пообещать, что не будешь у него остальное забирать. Не знаю, насколько сильно он тебе закосячил, но таково наше условие — на этом Фоку оставить в покое.
— Обещаю, — сказал я. — Кроме рынка, мне от него ничего не нужно.
— И скажи своим прокурорским, чтобы прекращали этот цирк. Люди нервничают — это нехорошо. Мы с тобой порешали — Восточный ваш. Кормитесь с него, вам хватит. Нам с него чехлиться не нужно. На этом вопрос закрыт.
Это было, конечно, замечательно — так удачно решить вопрос с Фокиным и даже избавиться от обязательного крышевания рынка бандитами. Просто идеальные условия для нового бизнеса. Но вот что делать с прокурорскими проверками? Как их остановить? На Александра Витальевича как-то повлиять я не мог, но не говорить же сейчас об этом Пете Сибирскому. Вариантов не было — сейчас стоило просто на всё соглашаться и уходить, а там уже думать, как выруливать.
— Хорошо, — сказал я. — Я вас услышал и передам дальше ваше предложение. Но обещать ничего не могу, вы же понимаете.
— Передай, — усмехнулся бандит. — Передай.
После этого мы с Артуром пожелали всем приятно вечера и быстро покинули кабинет хозяина рынка.
— Ты же понимаешь, что про машину — это была шутка? — спросил Артур сразу, как только мы остались с ним вдвоём.
— Эх… — наигранно вздохнул я. — А я поверил.
