мужа все его любимые блюда. И отец был вынужден их поглощать с утра до вечера, чтобы её не обидеть. А я с удовольствием ему помогал, так как готовит мама просто волшебно.
Мелкая тоже постоянно крутилась возле отца. Она даже рассказывала ему о своих успехах в гимназии, а такого за ней никогда не водилось. В общем, все были ужасно рады, что глава семьи вернулся домой. И я в принципе понимал, почему у матери и сестры реакция на возвращения отца была именно такой. Они надеялись, что у меня получиться вытащить его, но до конца в это не верили, и когда он наконец-то вернулся, для них это оказалось настоящим сюрпризом.
Отец тоже выглядел абсолютно счастливым и, к нашей с мамой большой радости, пребывание в следственном изоляторе практически не сказалось на его здоровье. Мать чего только не передумала за это время, а всё оказалось не так уж и страшно. Правда, отцу пришлось пообещать, что по врачам он пойдёт уже через неделю, чтобы полностью проверить здоровье и нормально обследоваться. В этот раз у него не получилось «спрыгнуть» с этого дела, сославшись, что всё дорого и не стоит тратить деньги, пока ничего сильно не беспокоит. Теперь денег было достаточно, и отцу пришлось смириться с тем, что походы по врачам неизбежны.
А ещё он половину времени проводил у телевизора. Первые сутки отец вообще его, кажется, и не выключал, постоянно щёлкая с одного канала на другой в поисках программ новостей. Он смотрел новости и так удивлялся, будто его не было дома как минимум год. Впрочем, мир вокруг менялся стремительно; находясь внутри него, мы эти изменения просто не замечали. Точнее, замечали, но они были размазаны по дням. А отец выпал из этого дурдома почти на два месяца, немудрено, что он смотрел телевизор с круглыми глазами.
Вот и сейчас за завтраком мы смотрели новости; шёл сюжет из Москвы, в котором репортёр рассказывал об очередном митинге на Красной площади. Народу на нём было столько, что он весь на площади даже не поместился. Многие держали в руках портреты последнего императора, его племянников и имперские чёрно-жёлто-белые флаги. Люди что-то скандировали, а репортёр сообщил зрителям, что народ требует от Временного правительства, чтобы оно передало власть новому русскому императору.
— Негоже России быть без императора, — вздохнув, произнёс отец, глядя в телевизор. — Правильно люди требуют. Уже считай, какой месяц без государя живём. Нехорошо это.
— Так ведь нет подходящей кандидатуры, Васенька, — с улыбкой произнесла мать, подкладывая в тарелку отцу ещё одну порцию омлета с вешенками и беконом. — Деток Михаил не оставил, а племянники: один малой совсем ещё, а второй без царя в голове. Ну какой из него император?
Император без царя в голове — это определение показалось мне забавным. Я усмехнулся, допил свой кофе, доел остатки омлета и, пожелав семье хорошего дня, покинул кухню.
А мать с отцом принялись спорить о судьбе Родины. Правда, сейчас мама даже спорила с мужем по-особому: нежно, не повышая голос, старясь не перебивать.
Быстро собравшись, я вышел из дома. У меня на этот день были назначены две крайне важные встречи, и мне не терпелось их поскорее провести.
Сначала я отправился в контору к Арине Андреевне. Та любезно согласилась представлять наши интересы в суде по иску о возвращении отцу прав на Императорский Екатеринбургский оружейный завод, и мы должны были обсудить с ней детали.
Однако вместо обсуждения чего-либо Никитина с ходу ошарашила меня неожиданным заявлением:
— Игорь Васильевич, я тут подумала, может, вам другого адвоката нанять для этого процесса?
— Но я не знаю, никого, кто мог бы сравниться с вами, Арина Андреевна, — возразил я. — Могу я поинтересоваться, по какой причине вы не хотите заниматься этим делом?
— Не то чтобы я не хочу, — ответила адвокат. — Я очень хочу вам помочь, но всё же моя специализация — уголовные дела, а тут дело экономическое, тут по большому счёту нужен другой адвокат, который лучше ориентируется в соответствующих законах.
— Дело, безусловно, экономическое, — согласился я. — Только вот оно сильно связано с тем уголовным, которое вы уже для нас выиграли. Вы, как никто другой, в курсе ситуации.
— Это так, — кивнула в подтверждение моих слов Никитина. — Но я боюсь вас подвести из-за незнания каких-либо нюансов. У меня есть очень хороший адвокат, который специализируется на подобных делах. Может, рассмотрите его кандидатуру?
— Мне кажется, вы чего-то недоговариваете, Арина Андреевна.
— Нет, что вы, Игорь Васильевич, я с вами предельно честна.
— И дело точно лишь в ваших опасениях, что вы чего-то упустите по причине малого опыта в экономических делах? — уточнил я.
— Только в этом, — заверила меня Никитина.
Я призадумался, терять такого хорошего и порядочного адвоката не хотелось. Но при этом я понимал, что Арина Андреевна права. Она сможет ходить в суд и отстаивать там наши интересы, но она действительно может чего-то упустить. А рисковать в таком деле нельзя. Но и доверяться другому человеку не хотелось. После того как Никитина помогла вытащить отца, ей я доверял на все сто процентов, а вот новый… Каким бы он ни был хорошим, я его в деле не проверял. А урок, усвоенный при общении с Золотарёвым, я запомнил надолго.
— Скажите, Арина Андреевна, а этого вашего замечательного адвоката по экономическим делам нельзя нанять на должность вашего помощника? — спросил я, придумав, как выйти из ситуации.
— Помощника? — удивилась Никитина.
— Понимаю, помощник звучит не очень, особенно если это человек с амбициями, но пусть будет не помощник, а напарник. Это не важно. Меня интересует, можно ли его нанять, чтобы он вместе с вами работал по этому делу? Так сказать, подстраховывал по экономическим нюансам. Пойдёт он на это?
— Он-то пойдёт, но его услуги не дёшевы. Нанимать адвоката такого уровня на подхват — это не совсем… — Арина Андреевна сделала паузу, подбирая нужное слово, а затем закончила фразу: — Экономически оправдано. Я не хочу, чтобы вы потратили на адвокатов больше, чем наша работа стоит.
— За это не переживайте, — успокоил я Никитину. — Я ведь нанимаю вас не для того, чтобы засудить соседа, который мне квартиру затопил. На кону целый завод, и я хочу быть с вами предельно честен, я его хочу забрать не назло врагам, а потому
