Счастье было так близко.
— Не прибедняйся, ты с сегодняшнего гонорара, выигрыша на тотализаторе и Петиного бонуса такую же можешь купить. И ещё до фига останется.
— Гонорар и выигрыш пойдут на другое.
— Ладно, это меня мало интересует — на что пойдёт твой гонорар. Ты лучше скажи, что там за история с Восточным? Ты реально решил отжать рынок у Фокина?
— Так получилось, — ответил я, пожав плечами.
— И для этого ты используешь прокурорских?
— Это долгая история, — отмахнулся я. — В другой раз рассказу и в другом месте.
— Да кто ты такой? — воскликнул ИСБ-шник, искренне удивившись. — Как у тебя это всё получается? Тебе сколько лет?
— Скоро будет девятнадцать.
— Как? — продолжил удивляться Артур. — Как ты умудряешься это всё проворачивать?
Я снова пожал плечами и сказал:
— Везёт, наверное.
На это ИСБ-шник лишь усмехнулся.
Мы договорились, что он оповестит меня о дате суперфинала, как только узнает её сам, после чего Артур меня ещё раз поздравил, и мы распрощались.
Я вернулся в свою комнату, где меня уже заждалась Настя. Едва я переступил порог, она подошла ко мне и снова обняла и поцеловала в щёку, но в этот раз намного сдержаннее.
— Ещё раз поздравляю! — сказала соседка. — И хорошо, что ты завязал с этим делом, а то ещё немного и я бы подсела на это жуткое развлечение.
— Затягивает? — усмехнулся я.
— Само по себе нет — не люблю я мордобой, но за тебя сильно переживала. Кстати, я ведь тебя даже не осмотрела на предмет травм.
— Нет у меня никаких травм, даже синяков нет — в этот раз я был очень осторожен. И спасибо, что переживала за меня. И извини, что я так долго. Там Инна Евгеньевна, наверное, уже волнуется.
— На этот счёт не переживай, я ей сказала, что приду утром, — ответила Настя и улыбнулась.
— Утром? — от неожиданности переспросил я.
— Ну да, я подумала, вдруг ты захочешь отметить свою победу, я могла бы составить тебе компанию.
Это было неожиданно. Вот настолько неожиданно, что я даже и не нашёл сразу, что ответить. И видимо, эта растерянность отразилась на моём лице, потому что Настя тут же сказала:
— Но я вижу, тебе не до того. Поехали домой.
— Мне действительно сейчас не до того, — подтвердил я. — У меня только что состоялся не очень приятный разговор с хозяином всего этого цирка, а завтра важное заседание по делу отца. Возможно, решающее. Голова просто кругом идёт от всего этого, хочется быстрее добраться до дома и рухнуть в кровать.
Немного я, конечно, соврал. Я вполне мог заехать с соседкой в какой-нибудь ресторан и посидеть там пару часиков, но делать этого однозначно не стоило.
— Понимаю, — сочувственно произнесла Настя. — Я могу тебе немного помочь.
Соседка протянула руку к моей щеке, и я тут же отдёрнул голову и немного отступил.
— Ты чего? — удивилась Настя. — Я просто хотела немного расслабить тебя, снять стресс. Сядь на диван, откинься на спинку и закрой глаза. Это не больно. Даже будет немного приятно.
То, что будет приятно, я не сомневался, именно поэтому и отказывался от такой помощи. И ни при каком раскладе я не сел бы на этот диван и не подпустил бы к себе Настю. Потому что я знал, чем это закончится — тем же, чем в своё время закончилось прибивание портретов членов Временного правительства в Красном уголке академии. В этом я был уверен на сто процентов.
— Я в порядке, — сказал я. — Поехали.
Настя на это лишь пожала плечами и улыбнулась, и мы с ней покинули раздевалку.
На Харлее ездить уже было некомфортно, поэтому мы приехали к месту проведения боёв на такси; на нём же я собирался и покинуть это место. Благо свободных машин было достаточно — мой бой, хоть и был гвоздём вечера, но стоял в программе не последним, поэтому с десяток таксистов караулили пассажиров на парковке у склада.
Мы с Настей забрались на заднее сиденье, я выслушал от водителя, что он мой поклонник и видел бой, после чего мужик запустил двигатель и начал выезжать с парковки.
— Но всё же мне немного грустно от того, что ты больше не будешь драться, — неожиданно произнесла Настя, когда мы выехали на проспект, ведущий в нашу часть города. — Мне нравилось с тобой туда ездить. Мне будет этого не хватать.
Сказав это, Настя взяла меня за руку, и я тут же ощутил исходящий от неё жар — тот самый, хорошо знакомый мне жар, который когда-то зажёг страсть между мной и Аней. Мне казалось, моя рука сейчас просто воспламенится, и при этом я почувствовал какое-то невероятное спокойствие и жгучее желание обнять соседку и поцеловать её. И не только поцеловать.
Настя тем временем сжала мою ладонь и произнесла:
— Я чувствую, как ты волнуешься. Не переживай, всё будет хорошо. И с Василием Петровичем, и вообще со всем.
После этого соседка убрала свою ладонь с моей руки, прижалась ко мне, положила голову мне на плечо и прикрыла глаза. Так мы и ехали всю оставшуюся дорогу. В отсутствие прямого контакта наших тел жар отступил почти полностью, и я позволил себе расслабиться под размеренный шум колёс и сладкий запах Настиных духов.
Мы ехали по ночному Екатеринбургу, я смотрел в окно и думал о том, как выруливать с прокурорскими проверками, как пройдёт заседание по делу отца. И конечно же, думал о Насте. Похоже, девчонка в меня влюбилась. И похоже, сильно.
И всё бы ничего, но вот только и мне она нравилась с каждым днём, с каждой нашей встречей всё сильнее и сильнее. И мне захотелось тоже влюбиться — так чтобы с головой, чтобы полностью отдаться этому чувству, чтобы не просто секс, как был с Аней, хотя куда уж без него, но и чтобы нечто большее. Я знал, как это бывает: в той прошлой жизни у меня была любимая.
Я усмехнулся и постарался снова забить голову мыслями о Восточном рынке. Но ничего не выходило — молодое тело Гарика Воронова требовало большой и чистой любви. Только вот опыт Гарика Хоромова рекомендовал сейчас её всячески избегать. Как минимум до тех пор, пока я не решу основные
