Очень правильно.
Неосторожность сидха едва не погубила их обоих. Но ни один мандречен никогда не стал бы на коленях просить прощения у боевой ведьмы, даже если бы был виноват, как Ринке сейчас. Скорее всего, Карина услышала бы презрительное замечание насчет собственных навыков управления метлой или просто угрюмое молчание.
– Встань. Я отпущу метлу. Хватит полетов на сегодня, – сдержанно сказала ведьма.
Дневная жара уже спала. Заходящее солнце светило в спину путникам, приятно согревая, а по ногам уже тянуло ночной сыростью. Сидх решил отойти от края Квалмэнэн хотя бы версты на две до наступления темноты. Безобразный овраг преградил им путь, когда солнце уже удобно устроилось на зеленой подушке леса. Ринке остановился на краю трещины в земле, осматривая размеры. Сидх прикидывал, обойти овраг или же тут и остановиться на привал. Ту сторону, на которой стояли путники, оплетали темно-зеленые плети ежевики, а противоположный край был голым и острым. Из глинистого склона торчали корни деревьев. Карине они показались похожими на руки мертвецов, и ведьма передернула плечами. Сидх не услышал журчания воды – видимо, ручей, создавший балку, летом пересыхал. Овраг показался Ринке слишком широким, чтобы его перепрыгнуть, а спускаться в его распахнутую пасть, бить коленки на крутых склонах и царапаться об колючую ежевику не хотелось. Карина переступила с ноги на ногу, ожидая решения сидха. Ведьма заметила на противоположной стороне балки тонкую рябину. Оглянувшись, Карина обнаружила рядом мощный дуб.
Ведьма усмехнулась, подняла руку и метнула заклинание. Земля под ногами сидха вздрогнула. Ринке упал на колени. Из трещины вырвалось облако пыли. Сидх закашлялся. Когда пыль осела, Ринке увидел, что края оврага соединились. «Да у Карины магический класс не ниже четвертого», подумал сидх с уважением.
– Зачем ты это сделала? – спросил Ринке с интересом, глядя на Карину снизу вверх. – Мало ли на что мы еще можем здесь наткнуться, не стоит бросаться своей Чи. Мы могли обогнуть овраг.
Ведьма пожала плечами:
– Мне так захотелось. У нас есть такая песня. Про рябину и дуб. О том, что они хотят быть вместе, но встретиться им не суждено. И я подумала, почему бы ни поступить наперекор судьбе? Хоть раз?
Ринке поднялся, и они двинулись дальше. Перед небольшим валом из глины, выплеснувшейся из оврага, когда края его соединились, сидх на миг заколебался. Карина перешагнула его, даже не глянув себе под ноги. Ринке же задумчиво смотрел на обрывки ежевичных кустов, на алого червяка, копошившегося в горке выброшенной земли.
– Так ты не знаешь, что Мать Рябина – это наша главная богиня? – спросил он.
Ведьма отрицательно покачала головой и спросила с интересом:
– А кто же ваш отец?
– Отец у нас Дуб.
– Это заметно, – легкомысленно откликнулась Карина.
Лицо Ринке застыло.
– Прости, – смягчившись, сказала ведьма. – Я не хотела обидеть ни тебя, ни твоих богов. Боги разных народов похожи, тебе не кажется? Только зовут их по-разному. И для каждого народа главным богом становится тот, кто больше других заботится о судьбе своих детей. Неречь живет битвами, и их покровитель – бог войны, Водан. Мы зовем повелителя битв Радагастом, но приносим больше даров Яриле, богу солнца…
– Да, наверное, это так, – подумав, согласился сидх. – Мы живем нашим лесом, и поэтому наши боги – деревья.
Путники миновали поросль куцых лип и углубились в ельник. Здесь было уже темно. Ринке завесил над головой светящийся шар. Хвоя хрустела под ногами.
– Говорят, что Морул Кер сжег Отца Дуба и сковал Мать Рябину, – помолчав, сказал сидх. – И именно поэтому мы до сих пор никак не можем получить свободу…
– Очень может быть, – согласилась Карина. – Черное Пламя и людей не очень щадил, а уж чужих богов…
Сидх заметил небольшой холм, на вершине которого стояла мощная ель. Ветви на ближней к путникам стороне дерева были сухими и мертвыми – видимо, последняя зима оказалась слишком морозной.
– Заночуем здесь, – сказал Ринке, указывая на холм.
Ведьма кивнула, соглашаясь. Поднявшись к ели, Ринке обломал сухие ветки, сложил небольшим шалашиком и поджег искрой своего Чи. Путники не собирались ничего готовить на костре, сидх развел его для уюта, и Карине это понравилось. Ведьма вызвала метлу, извлекла из корзины припасы, которые им собрали на дорогу – несколько ломтей хлеба, полфунта буженины, пару яблок.
Поужинали в молчании, под треск костра. Даже метла не крутилась рядом с хозяйкой, а неподвижно зависла под ветвями ели. Только теперь ведьма почувствовала, как сильно она устала. Мандреченка прижалась спиной к шершавому стволу, вдыхая аромат хвои и смолы. Карине давно не приходилось ходить пешком на такие большие расстояния. Ведьма слышала тоненькое зудение приближающихся комаров, но сил отогнать маленьких кровопийц не было. «Ведь главное – пусть пили бы», думала разморенная Карина. – «Сколько может выпить комарик? Немного, и не жалко. Но как они противно зудят, о Ярило…».
– Гнус, гнус, не по себе ты выбрал кус, – негромко произнес Ринке и растопырил пальцы, словно сбрасывал что-то с руки.
Над привалом взметнулись алые молнии, воздух стал свежим и густым. Ведьма восхитилась тому, что сложный магический жест вышел у Ринке с первого раза. Сидх первый раз колдовал при ней, и по цвету использованного Чи стало ясно, что Ринке – маг Огня. «Мы были бы идеальными Синергистами», лениво подумала Карина, а вслух спросила:
– Кто дежурит первым?
– Никто, – ответил сидх и подбросил веток в огонь. – Я замкну вокруг холма заклинание Нэрда, и сюда до утра не сможет попасть ни одно живое существо. Мы оба сможем выспаться.
– А это заклинание… оно относится к тайному знанию сидхов, или мне тоже можно его знать? – осведомилась ведьма.
– Ну, если ты сможешь его повторить, отчего же нет, – пожал плечами Ринке. – Здесь не так сложно само заклинание, сколько жест… Смотри.
Сидх медленно сложил ладони тыльными сторонами, сплетя пальцы так, что получилось подобие винтовой лесенки или раскрытого веера. А затем резко вывернул ладони так, что лесенка превратилась в два плотно сцепленных кулака, над которыми, словно учитель над кафедрой, торчал большой палец Ринке.
– Попробуй, – предложил сидх.
Он расцепил ладони и сложил их в исходную фигуру. «Веер» дался ведьме легко, а вот выкрутить ладони так, как требовалось для заклинания, у Карины с первого раза не получилось.
– Ну ладно, давай я сделаю круг Нэрда, – сказал Ринке. – А завтра попробуем еще раз.
– Нет, – сказала Карина сквозь зубы. Ведьма снова сложила пальцы в начальную фигуру и выкрутила ладони. Суставы хрустнули, но жест ведьме удался.
– Скажи мне заговор.
– Сложив ладони лесенкой, выпусти из пальцев стабильные пучки Чи, – сказал сидх. – Как паук выпускает нить своей паутины. Отрегулируй длину, чтобы твоя нить покрывала пространство, которое ты хочешь защитить. Затем медленно обернешься вокруг себя. Пучки твоей Чи переплетутся между собой, как невод, как сеть.
– И еще они переплетутся с линиями моей мертвой силы, – задумчиво произнесла Карина. – Цин будет выходить из пальцев левой руки, Чи – из правой, а каналы силы всегда симметричны…
Ринке вздрогнул.
– Мы не владеем мертвой силой, – сказал сидх. – Это умели только Разрушители.
– Когда мы меняем форму и структуру наших каналов Чи, каналы мертвой силы искривляются точно так же, как в зеркале, – терпеливо пояснила ведьма. – Но Разрушители и некроманты могут менять форму своих каналов Цин… Хорошо, я сплету невод, как ты выразился. Что дальше?
– Резко выверни руки так, как я тебе показал. Преврати лесенку в башню с часовым. И скажи… хотя лучше я скажу.
Ведьма нахмурилась, но он не дал ей открыть рта.
– Я тебе потом напишу, – произнес Ринке. – Ты ведь не знаешь нашего языка, не дай Мелькор, перепутаешь пару звуков. Такое уже бывало.
– И что? – с любопытством спросила Карина.
