Достался же мне пацан с таким огромным либидо. Или у него в плане общения с прекрасным полом так всё плохо, что любое женское касание вызывало бурю гормонов?
В принципе, Арина была и в моём вкусе, но в данной ситуации я пока крутил в голове только одну мысль: «Где я, на хрен, нахожусь?!»
— Да уж, — вздохнула она, выпрямившись и взглянув на дверь, — Даже неохота выходить, сегодня работы будет полная пробоина.
Я закрыл рот, отвёл взгляд от её фигуры. Что за Пробоина, я уже знал…
Скорей бы со всем этим закончить, и начать осматривать свои потоки.
Впрочем, самое время воспользоваться возбуждением. Проверим нижнюю чакру, которая генерировала сексуальную энергию, и одновременно отвечала за связь с родом и с планетой. Ну, оно и логично — смысл жизни любой популяции связан с размножением.
То ли компания этой Соболевой, то ли общая атмосфера в уютном кабинете повлияла, но я расслабился, опуская мысленный взор.
Вот она, тёмно-серая, почти чёрная чакра. Грязная псионика идёт через нижние чакры, очищаясь к самой верхней, находящейся в темечке.
Человечество не так давно открыло псионику и смогло овладеть ей. Полсотни лет не прошло, и до сих пор в отдалённых уголках Системы к псионикам отношение, как к колдунам. Никого не волнует, что наши способности ненамного превышают способности обычного человека, а пси-энергия усиливается имплантом в голове.
Имплант — это скорее фильтр, и он стоял в затылке специально на пути от нижних чакр к верхней. Чем чище энергия, тем точнее и явнее воздействие на внешний мир.
Конечно, мы пользовались не только чистой космической, но знали и об энергии земли, только очищали её через шесть чакр и имплант. Иначе последствия для здоровья псионика были губительны, тем более, когда ты работал на другой планете в Системе.
Вообще, псионик всегда должен контролировать поток. Превысит опасную планку — и имплант сгорает. Вместе с его мозгом.
Отсюда у нас и пошёл этот «жжёный псарь»…
Ирония судьбы — ребятам послабее легче было контролировать нагрев импланта, чем реальным талантам.
Сколько я видел заносчивых ребят, которые на тренировках с первых же дней демонстрировали крутые результаты. Да что там — я мысленно монетку с трудом по столу двигал, а кто-то хвалился тем, что подбрасывает силой мысли блин от гантели.
Вот только в первой же реальной вылазке оставался у нас на поле боя «жжёный псарь»…
Жалко ребят, но делать импланты более пропускными было опасно.
Я не верю в демонов или дьяволов, но что-то вселялось в этих псиоников, когда грязной энергии становилось слишком много. Умники считали, что они просто сходили с ума, но я… кхм… я предпочитал им верить.
Поэтому здесь, в этом мире, я с ужасом смотрел на магов, которые прогоняют через себя такие потоки первородной псионики, что в пространстве разлетаются отголоски, как круги по воде.
Этого не могло быть… но это было.
Я только-только ощутил чакру, не понимая, почему не вижу следующую. Поток из земли шёл, но не мог пройти дальше — прерывался, будто плотиной, и дальше уходил едва ощутимый ручеёк.
— Ветров, — вырвала меня из размышлений Соболева, — Ты в порядке.
— Ветров — это я? — поинтересовался я, отыгрывая роль.
Арина поджала губы и, стоя рядом, постучала холёными ноготками по столу. Она явно раздумывала, что со мной делать дальше.
— Арина Бадиевна, так ведь? — спросил я.
Она кивнула:
— Ну, кратковременная память есть, это уже хорошо. У меня мало времени, Ветров, я уже слышу отсюда, что проблем в академии полно.
— А можно узнать подробнее, кто я, Арина Бадиевна? — спросил я, — Может, это поможет восстановить память.
— Не поняла.
— Ну, досье почитать?
Её брови подпрыгнули, и я понял, что позволил немного больше, чем было отмеряно студенту.
— А чайку тебе не налить крепкого, как оракул Громову советовал? И к пульсару своему посидеть отправить?
— Пульсару?! — удивился я.
— Давай, давай, Ветров, — Соболева похлопала меня по плечу, — Иначе будешь у меня драить лазарет за провинность.
Удары становились ощутимее, намекая, что надо вставать. Целителя физической слабостью не обманешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Но, Арина Бадиевна, — я встал, цепляясь за последнюю соломинку.
— Я бы и рада, Ветров, но ваших досье у меня не водится, — вздохнула Соболева.
— А у кого водятся? — чуть слаще спросил я и неожиданно приобнял её за талию, слегка улыбнувшись.
В нашем госпитале мне это пару раз помогало получить некоторые поблажки. Ну, тем более, я знал, что девочки там ко мне были неравнодуш…
— А-а-а!!! — меня отнесло от целительницы, и я воткнулся бедром в стол.
Всё тело словно током шарахнуло — обе её ладони сработали, как электроды дефибриллятора. Я упёрся в стол ладонями, ловя круги перед глазами.
— Ты реально память потерял, Ветров, — Соболева грубее вытолкала меня из кабинета, — Надеюсь, эта встряска тебе поможет, сударь.
— До сви…дания, Арина… кха… Бадиевна, — просипел я, прислонившись лопатками к стенке в коридоре.
— А теперь прошу извинить, — она, не обернувшись, исчезла в проёме напротив.
Отсюда я уже видел там ряды кроватей, на которых сидели студенты. Над ними суетились санитары и медсестрички, и, судя по гомону из лазарета, ситуация была напряжённой.
Я постоял некоторое время, приходя в себя. Да, Тимофей, с этим телом надо немного попривыкнуть. Тут нет косой сажени в плечах, и девицы не будут так таять, когда их обнимает тощая рука.
Конечно, ещё и субординация повлияла — я студент, а она… ну, я должен был попробовать. Хотя что тут говорить, ощущения были приятны. Ну, до того момента, когда маг шарахнул меня током.
А мой Василий, кажется, в шоке. Ощущение пришибленности — у него не тряслись коленки, и вообще никаких эмоций.
Вот так, Васёк, с бабами-то надо. Уверенность, и больше ничего.
Видишь, нас отшили. И что? Живы, здоровы.
Ответа не последовало.
Я выпрямился, отодвинувшись от стенки. Нет, конечно, и меня такое ранит, но все эти обиды остались в моём студенческом прошлом. Ну, в том, земном…
Постояв некоторое время и слушая стоны покорёженных оракулами студентов, я пошёл на выход. К счастью, он был тут же, в коридоре.
Выйдя на улицу, я прищурился от солнца, но устремил взгляд сразу на Пробоину. До сих пор не могу воспринять это чёрное пятно в небесной синеве.
Белая луна вроде бы стала чуть поближе к дыре.
— Так, ладно, — произнёс я, оглядываясь.
Похлопал себя по карманам. Пусто, никаких документов.
Посмотрел на часы. Если стрелки показывают время так же, что и у нас, то сейчас примерно половина третьего.
Матовые камешки снова привлекли моё внимание. Украшение или нет? У того мажорного каштана, который шарахнул себя в туалете, были такие же часы, но с более красивыми камнями.
Камни тех же цветов. Стоит поразмыслить.
— Господин студент, позвольте?
Я отодвинулся в сторону. Санитар, бережно придерживая, провёл в дверь бледную девушку-студентку. Она шаталась, постанывала, но всё же шагала на своих ногах.
А не как тот паренёк, которого несли следом на носилках. Тот вообще двигаться не мог.
— На хрена они пустых-то проверяют, а, Андрюх? — выругался санитар, которому я придержал дверь.
— Может, выкарабкается? — спросил второй, позади носилок.
Я проводил взглядом бездыханное лицо парня. Тоже «пустой»? Это что, со мной так же должно быть?
Дела-а-а…
Некоторое время я стоял, раздумывая, двинуться ли к воротам на выход из академии, или вернуться обратно в корпус?
Можно посмотреть город. А можно найти библиотеку и постараться выудить оттуда информацию.
— Эй, Ветров! — меня окликнули.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Да твою псину!
Магистр собственной персоной двигался по аллее к лазарету, за ним шёл начальник караула и бежали несколько студентов.
— Да, Иван Петрович, — отозвался я, и тут же едва не чертыхнулся.
Так-то, у меня амнезия же, не должен помнить. К счастью, поблизости не было ни Соболевой, ни тех санитаров.
