Надо быстрее узнавать, кто я такой. А тут каждая зацепка подойдёт.
***
Мы проехали так мимо двух поселений. Одно было небогатым — обычная деревушка, где на поле трудились крестьяне, собирая урожай.
Труд был ручной, работяги закидывали снопы в телеги, и выпрямлялись, провожая нас взглядами. Некоторые тоже поднимали взгляды на Пробоину.
Другое, через пару километров, уже было побогаче, и там высились настоящие особняки. И даже небольшая крепость, ощетинившаяся настоящими пушками. Правда, в одну только сторону.
Ага, всё-таки, огнестрел тут есть. Это радует.
Мы не поехали в поселение, а как раз завернули в ту сторону, куда были направлены пушки, и покатили по чистому полу, петляя между невысокими холмами.
— Зачем волноваться, если наш род хорошо защищает эти земли? — скривился Николай, с гордостью показывая на удаляющийся вооружённый бастион, — У нас достаточно людей.
Его никто особо не слушал. А Фёдор вообще игнорировал любые попытки Плетнёва с ним заговорить, и того это очень злило.
Вскоре очнулся и пеликан-Антуан. Он ошарашенно крутил головой, не понимая, где мы, и что с ним произошло. Кажется, до него так и не дошло, кто ему вмазал…
Грузовик ехал уже мимо окопов и небольших бетонных блиндажей. Когда-то здесь велись боевые действия, и мы приближались к месту, против которого возводилась вся эта система укреплений.
Я вывернулся, чтобы через доски посмотреть, куда же мы подъезжаем.
— Вертун, — Елена рядом тоже повернулась, глядя через щели, — Белый Карлик.
Там, куда она смотрела, вдалеке высилась бетонная конструкция. Полусфера вроде крытого стадиона, но она была не такой огромной. Намётанный взгляд снайпера предположил, что там диаметр метров пятнадцать. И высота такая же.
Столько разговоров вокруг этого, а оказалось…
Грузовик начал поворачивать, и вскоре мы остановились перед несколькими такими же грузовичками. Здесь солдат было гораздо больше, и у некоторых в руках я стал примечать настоящие винтовки.
То есть, здесь не только шпагами машутся?
Рядом уже высилась палатка, откуда сразу выскочил ещё один офицер. Я ещё не разобрался в значках на погонах, но чутьё мне подсказывало, что от наших земных здесь военные не сильно отличались.
Он бодро добежал до нашей машины и, вытянувшись, размашисто кивнул вылезающему коменданту.
— Господин капитан, отделения готовы, ждём распоряжения, — он покосился на кузов тарантаса и немного сник, — И это всё?
— А чего хотел, лейтенант? — вяло ответил комендант, — Там оракулы всю академию вверх дном перевернули, на ногах никого.
— Но, так же получится по одному, и то не хватит…
— Работаем с тем, что есть! — и комендант, отмахнувшись, пошёл в сторону палатки.
Мы стали выпрыгивать, и лейтенант, бодрый вихрастый блондин, стал подгонять нас к телеге сбоку от палатки.
Всё это проходило под взглядами солдат, которые оживлённо обсуждали наше появление.
— Так, ранги, магия?
Гром, как и рыжий незнакомый парень, оказались земляными утренними магами-бойцами. Плетнёв вместе со своим Антуаном — огненные утренние маги.
Две девушки-близняшки — утренние маги-спутники. Водяные.
Я слушал всех, пытаясь хоть в чём-то разобраться по интуиции, когда понял, что лейтенант смотрит на меня.
— Пустой, — сказал я, ухмыляясь.
— Да чтоб тебя, — лейтенант только покачал головой, — Ну, ясно. Оружейную подготовку вы уже проходили?
Все студенты кивнули, и мне пришлось тоже. Он быстро сунул каждому в руку по настоящей сабле, и я впервые за всё это время почувствовал себя чуть увереннее.
Это не магия, конечно, но уже что-то. Хотя я подозревал, что в этом мире фехтованию обучали гораздо серьёзнее, чем в моём, но кое-что я показать мог.
Мой взгляд зацепился за ствол, выглядывающий из телеги. Винтовка!
— А… — я поднял было руку, но вовремя опустил.
Лейтенант проводил мой взгляд и в недоумении пытался понять, что я там увидел.
— Ты что, кадет, хочешь сказать, умеешь обращаться с магострелом?
В этот момент Елена, которая с интересом рассматривала выданную ей саблю, вскрикнула и прижала пальцы ко лбу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Лейтенант сразу же напрягся и спросил:
— Оракул?
Та кивнула и указала пальцем в сторону бетонной сферы, которую отсюда было прекрасно видно. Ну пути к ней окопов и блиндажей было ещё больше, чем в поле.
— Да мы знаем, — отмахнулся офицер, — Штормит вертуна, аж бетон трещит. Ладно, сейчас вас командиры заберут, пойдёте к отделениям.
— А какая задача, господин лейтенант? — спросил я, чтобы наконец хоть в чём-то разобраться.
Реакция на мой вопрос была ожидаемой — я снова спросил о том, что все и так знают.
Офицер хмыкнул:
— Лично твоя задача — пробудиться, пустой. А иначе кранты и тебе, и отделению.
Глава 7. Белоснежный
— Пустой, твою мать, — ворчал командир отделения, в очередной раз глядя на меня, — Ну надо же.
Мы сидели в заросшем укреплённом пункте. Шесть солдат и я.
Это был стандартный окоп — впереди прокопана дуга, куда бойцы должны бы отправиться, чтобы встречать противника огнём. Позади этой дуги через проход круглая яма, где обычно находится командир.
Сейчас в этой яме были все шестеро из того отделения, к которому меня прикрепили.
Прошла уже пара скучных часов, когда просто ничего не происходило. Солдаты то перекидывались в карты, то курили какой-то вонючий табак через трубку, которую передавали по кругу.
Иногда они отправлялись в передний окоп поглазеть на далёкий бункер с Белым Карликом внутри. Меня туда не пускали… «Мало ли чего попорчу».
Сейчас четверо солдат находились там, якобы наблюдали, но досюда отчётливо доносился храп. Твою псину, а я вообще в армии нахожусь-то?
Командир этого отделения, младший сержант Хомяк, как он мне представился, не уставал проходиться по моим способностям отборной руганью. Усатый, в военной форме болотного цвета, он ловко держал губой трубку, успевал разговаривать и ножом выстругивать какую-то фигурку. Явно женскую.
— Вы́лунь ты сраная, — он так и качал головой, — Ну, а хоть вывертышей чуешь?
— Чего ты к пацану пристал, Мяч? — спросил другой солдат, белобрысый и гораздо моложе, — Он такая же подневольная чушка, как и мы.
Они прекрасно слышали храп, но никак не реагировали. Дисциплина здесь псовым хвостом накрылась, однозначно. А ведь пока ехали к Белому Карлику, столько разговоров о нём было, а тут…
Чего-то явно я не понимал.
— Ну-ну, такая же… — усач едва не сплюнул, но удержался.
Белобрысый в очередной раз смазывал и чистил свою винтовку. Рядом лежала коробка с патронами. Некоторые разъехались по столу, и я видел, что задки патронов отличаются по цветам…
Жёлтый, белый, синий и красный. Белобрысый время от времени брал белый патрон, задумчиво крутил его и поднимал взгляд на Пробоину.
На местное оружие я успел уже насмотреться, руки чесались попробовать, но пока я на рожон не лез. Солдаты сразу восприняли меня в штыки, показали, что моей компании не особо рады, и развивать конфликт я не стал. Тем более, у них могли быть инструкции.
Какую-то эволюцию тут оружие уже прошло, и, по крайней мере, заряжалось не через ствол — винтовки, хоть и примитивные, были уже с казённиками.
— Все они такие же, Сивый, — снова начал усач, — Пока не пробудятся…
— Так нам же лучше.
— Ага… Так чего, вылунь, ты вывертышей чуешь?
Я пожал плечами, молча сидя сбоку и обнимая саблю в ножнах. Прислонился затылком к земляному краю, пытаясь в очередной раз прощупать нижнюю чакру.
Потому что, когда меня привели сюда, я, жжёный псарь, что-то почувствовал. Чем ближе к той бетонной сфере, тем больше волнения внутри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Нет, это не Вася, к которому я уже привык и стал воспринимать как часть себя. Он то волновался, то злился, но тело я уже более-менее контролировал.
Осталось разобраться с псионикой…
