Ее кружило, клонило, косило. Аури вся дрожала и не могла заставить себя встать, так что она скорчилась и осталась сидеть на полу, скрестив ноги.
Она просидела там немало молчаливого времени. Она закрыла глаза. Закрыла рот. Накрыла ладошкой Лисика. Она сидела маленькая-маленькая. Неподвижная-неподвижная. Мутная сырость Скейпера пропитала ее волосы, и они сделались тяжелыми. Аури позволила своей спутанности окутать ее, точно занавеской. Внутри получилось такое крохотное пространство. Маленькое-маленькое, в самый раз для нее.
Аури открыла глаза и посмотрела в это крохотное личное пространство. Она увидела, как отважный Лисик отважно сияет, защищенный ее руками. Она открыла его, и, хотя его свет был жидким и разреженным, вид Лисика в этом маленьком убежище заставил Аури улыбнуться. Она пошарила внутри себя в поисках своего правильного идеального имени, и, хотя поиски вышли долгими и одинокими, в конце концов она его нащупала. Оно было дрожащим и жалким. Запуганным. Жалостным. Однако по краям оно по-прежнему было осиянно. Оно по-прежнему было ее. Оно светилось.
Аури медленно встала и принялась пробираться прочь из Скейпера. Воздух был густой и дрожкий. Стены были исполнены злобы и презрения. Камни негодовали на каждый ее шаг. Все повсюду рычало и скалилось по-всякому. Но она все-таки отыскала путь в Сборник, где стены были просто угрюмы. А потом дошла до Бурок.
И вот наконец Аури ощутила под ногами камни Мантии. Она легко шагнула в свое столь идеальное место. Умыла лицо, и руки, и ноги. Это помогло. Она посидела в своем идеальном кресле. Полюбовалась своим идеальным листиком. Подышала чудесным обычным воздухом. Ей больше не казалось, что кожа туго натянута. Сердце сделалось теплым и маслянистым. Лисик снова засиял ярко, даже лучезарно.
Аури пошла в Тамбур и расчесывала волосы до тех пор, пока не избавилась от сырости и колтунов. Она набрала воздуха в грудь и выдохнула. Имя Аури сладко покоилось у нее в груди. Все опять было на своем месте. Она улыбнулась.
ПРЕКРАСНАЯ И СЛОМАННАЯ
Немного передохнув, Аури попила воды из водоема в Искорке, потом вернулась забрать медную шестерню. Шестерня была терпелива, как целых три камня, но все равно она заслуживала подходящего места не меньше любой другой вещи.
За неимением лучших идей, Аури отнесла ее в Подводы. Может, там ее место? Или, того лучше, вдруг эта медная штуковина ей подскажет, где кроется та крошечная неправильность, что не дает гостиной звенеть нежно, как колокольчик.
А может быть, там она сумеет разглядеть шестерню в лучшем свете. Ведь это место такое новое, и почти идеальное! Наверно, ничем не хуже любого другого места.
И вот Аури спустилась вниз, в приличные, богатые, отделанные деревянными панелями Подводы. А оттуда — в свою новую гостиную. Она усадила медную шестерню на кушетку и свернулась клубочком рядом с ней, поджав под себя ноги.
Нет, шестерня все равно была недовольна. Аури вздохнула и посмотрела на нее, склонив голову набок. Бедняжка! Такая прелестная — и заброшенная. Такая ответная — и все эти знания заперты у нее внутри. Такая прекрасная — и сломанная. Аури кивнула и ласково положила руку на гладкую щеку шестерни, утешая ее.
А может, Сквозьдонье? Ой, и как же она сразу-то не додумалась? Ну да, правда: когда думаешь о любви и ответах, древние развалины в пещере в голову приходят далеко не в первую очередь. Но, может быть, в этом-то и весь смысл? Быть может, какому-нибудь давно застывшему громадному механону как раз отчаянно недостает девяти блестящих зубцов и любви в глубине его заброшенного сердца?
Аури провела пальцем по боку шестерни, слегка оцарапав палец о зазубренный край на месте обломанного десятого зуба.
И тут ее как громом поразило. Она наконец-то поняла, что было не так. Ну да! Конечно! Она вскочила, радостно улыбаясь. Закатала краешек ковра, пока не показалась лежащая под ним довольная пуговка.
Она принялась шарить по карманам, разыскивая, разыскивая… Вот!
Аури положила почерневшую пряжку рядом с пуговкой. Подвинула ее поближе. Перевернула… Во-от! Она слегка содрогнулась, укладывая ковер на место. И тщательно разгладила его ладонями.
Она поднялась на ноги, и внутри у нее что-то щелкнуло, как ключ в замке. Вот теперь комната сделалась идеальной, как круг. Как колокол. Как абсолютно полная луна.
Аури радостно расхохоталась, и каждый звук ее смеха был как птичка, которые выпархивали и разлетались по комнате.
Она стояла в центре комнаты и кружилась на месте, осматривая ее всю. И когда ее взгляд упал на кольцо на столе, Аури увидела, что оно уже не принадлежит этому месту. Оно могло идти куда угодно. Оно пело золотом внутри себя, и янтарь в кольце был мягок и тих, как осенний денек.
Переполненная радостью, Аури пустилась в пляс. Ее босые ноги были белы на мягком, темном мху ковра.
* * *
С сердцем, радостно кувыркающимся у нее в груди, Аури снова взяла медную шестерню, улыбнувшись, когда руки сомкнулись вокруг нее. Она была едва на полпути в Мантию, как вдруг до нее долетел отзвук мелодии.
Аури застыла, точно камень. Смолкла, как молчание в сердце. Не может быть! Рано еще! У нее в запасе еще дни и дни! Она же совсем не…
Чу! Снова. Слабо-слабо. Звук, который мог бы быть звоном стекла о стекло, пением птицы — но мог быть и отдаленным звучанием туго натянутой струны.
Он тут! На несколько дней раньше, а она вся чумазая и с пустыми руками! Но все равно, сердце в груди метнулось вбок при мысли, что она увидит его снова.
Аури понеслась обратно в Мантию стремительней кролика, за которым гонится волк. Она выбрала кратчайший путь, несмотря на то что он вел через Безличье, с его сыростью, страхом и жутким запахом горячих цветов, висящих в воздухе.
Вернувшись в Мантию, она положила латунную шестерню рядом с камином. Потом Аури умыла лицо, и руки, и ноги. Скинула одежду и переоделась в свое любимое платье.
Потом, вся дрожа от нервного возбуждения, она кинулась в Порт и стала обводить взглядом полки. Нет, не кость, конечно. И не книгу. Рано еще. Она дотронулась двумя пальцами до хрусталика, взяла в руки, подержала. Подышала, пробуя воздух на вкус. И положила обратно.
Она переступила с ноги на ногу и заглянула в Мантию. Ее идеальный желтый листик почти подходит! Медная шестерня теперь нахмурилась и была слишком гордая. В нем этого и так достаточно.
А вот ее новообретенное колечко осеннего золота! Да, конечно, оно достаточно красивое. И ему подходит, дважды яркое. Но в качестве подарка оно слишком… зловещее. Аури не хотелось намекать ему на демонов.
И тут она заметила склянку с разинутым ртом. Ее взгляд перебежал на другую полку с россыпью ягод остролиста, ярких, как кровь на полотне. Грудь наполнилась восторгом. Аури улыбнулась.
