А на столе стояла вещь прекрасная и удивительная. Серебряная мисочка, до краев наполненная мускатными орехами. Округлые, коричневые, гладенькие, как речные камушки, они прибыли в гости из дальних краев. Они наполняли собой воздух, буквально вопия о далеких странствиях. Аури жадно посмотрела на них и провела пальцами вдоль краешка серебряной мисочки. На ней был узор из сплетенных листочков…
Но нет. Орехи, конечно, диковинка и прелесть, но Аури не была уверена, что их стоит есть. Во всяком случае — не сейчас. В этом отношении они были как масло: не совсем еда. В Кладе были тайны, которые желали выждать время.
Аури взобралась на каменный стол и села, скрестив ноги и выпрямив спину. Она порезала яблоко на семь равных частей, прежде чем его съесть. Оно было кожистое и полное осени.
После этого она все еще была голодна, поэтому достала с полки бумагу и бережно ее развернула. Она съела три из четырех фиг, откусывая по крошечному кусочку и мурлыча про себя. К тому времени, как она их доела, руки у нее перестали дрожать. Она снова завернула оставшуюся фигу, положила ее на полку и слезла на пол. Зачерпнула воды из колодца и попила. Аури улыбнулась. От холодной воды у нее весь живот задрожал.
* * *
Поев, Аури поняла, что медной шестерне давно пора найти подходящее место.
Сперва она попыталась было ей польстить. Взяла шестерню обеими руками и бережно водрузила ее на каминную полку, рядом со своей каменной шкатулкой. Шестерня не обратила внимания на комплимент и попросту осталась там стоять, все такая же скрытная, как и прежде.
Вздохнув, Аури ухватила ее обеими руками и потащила в Сумерк, но там, среди старинных бочонков, шестерне тоже было нехорошо. Не пожелала она остаться и в Сверчейке, у струящейся воды. Аури пронесла ее через всю Темницу, поставила на каждый подоконник, но ни один из них шестерню не устроил.
У Аури уже руки болели от этой тяжести. Она попыталась было разозлиться, но сердиться на шестерню не получалось. Она за все годы, что прожила тут, внизу, ни разу не находила ничего подобного. Она чувствовала себя счастливой от одного вида этой вещи. Да, она была тяжеленная, но прикосновение к ней дарило радость. Она была чудесная. Безмолвный колокол, звенящий любовью. И все время, пока Аури ее таскала, она напевала через пальцы о тайных ответах, что в ней хранились.
Нет. Сердиться на нее решительно невозможно. Она ведь делает все, что может! Аури сама виновата, что не знает, где ей место. Ответы всегда важны, но редко бывают легкими. Надо просто не торопиться и делать все как следует.
Аури на всякий случай отнесла шестерню и туда, где ее нашла. Конечно, было бы очень грустно ее лишиться, но иногда другого выхода просто нет. Некоторые вещи просто слишком правильные, чтобы оставаться тут. А некоторые только заходят погостить на время.
Аури шагнула под темные своды Серой Дюжины, и свет Лисика потянулся к незримому потолку. Его спокойное зеленоватое сияние проникло между труб, опутывающих стены. Сегодня это место было совсем другим. Такова уж его природа. Но Аури все равно знала, что оно ей радо. Ну, может, и не радо, но, по крайней мере, на нее не обращают внимания.
Аури вышла на середину комнаты, где лежали глубокие черные воды бассейна, гладкие, как стекло. Она заботливо поставила блестящую шестерню вертикально на каменном бортике бассейна, так, что дыра на месте сломанного зуба смотрела вверх под углом. Отступила на шаг и прикрыла Лисика ладонью. Теперь, освещенная лишь тусклым серым светом, сочащимся сквозь решетку наверху, шестерня была совсем не такой сверкальной, как прежде. Некоторое время Аури пристально наблюдала за ней, склонив голову набок.
Потом улыбнулась. Нет, уходить она не хочет! Уж это-то очевидно. Аури взяла шестерню и попробовала пристроить на узкую полочку над бассейном, рядом со своими бутылками. Но шестерня просто стояла на полочке, вся такая отчужденная, переливаясь ответами и дразня Аури.
Аури, скрестив ноги, уселась на пол и попыталась придумать, куда же еще можно бы пристроить эту медную шестерню. В Мандрил? В Свечницу? Она услышала в воздухе шорох перьев. Захлопали крылья, потом все стихло. Подняв глаза, Аури увидела на фоне тусклого серого круга света, падающего сквозь решетку высоко вверху, силуэт козодоя.
Птица сильно тюкнула чем-то о трубу, потом съела это. Улитку, наверное. Гадать, какая это труба, не приходилось. Аури по звуку сразу поняла, что труба железная, черная, толщиной в два ее больших пальца. Козодой еще раз тюкнул по трубе и слетел к бассейну, чтобы напиться.
Попив, птица стремительно вспорхнула на свой прежний насест. Обратно на трубу. И снова очутилась в центре круга тусклого серого цвета. И тюкнула снова, в третий и последний раз.
У Аури внутри все похолодело. Она выпрямилась, во все глаза глядя на птицу. Птица некоторое время поглядела на нее, потом улетела прочь, выполнив то, зачем явилась.
Аури немо смотрела ей вслед, похолодевшие внутренности стягивались тугим комом. Что ж, все ясно, яснее и быть не может. Пульс у нее участился, ладони вдруг вспотели.
Она бросилась было бежать, и только шагов через десять спохватилась и вернулась. Смущенная собственной грубостью, Аури поцеловала медную шестерню, чтобы та не думала, будто ее тут бросили. Она вернется! Потом Аури припустилась прочь.
Сперва в Мантию. Там она умыла лицо, и руки, и ноги. Достала из кедрового сундучка платок и через Рубрику и Гнездилища помчалась в Борг. Тяжело дыша, она наконец очутилась перед неприметной деревянной дверью, ведущей в Тенета.
Переполненная тошнотворным, холодным страхом, Аури окинула дверь взглядом и с облегчением увидела там еле заметную паутину. Время еще есть. Возможно. Она прижалась ухом к двери и прислушалась изо всех сил. Никого… Она медленно отворила дверь.
Встревоженно стоя в дверном проеме, Аури заглянула в пыльную комнату. Окинула взглядом свисающую с потолка паутину, окинула взглядом столы, заваленные пыльными инструментами. Окинула взглядом полки, уставленные пузырьками, коробками, жестяными контейнерами. Окинула взглядом вторую дверь, на противоположном конце комнаты. Ни единого намека на свет за дверью не было.
Аури тут не нравилось. Это было уже не Под светье. Это место промежуточное. Оно не для нее. Но, несмотря на то что ей тут не нравилось, все прочие варианты были еще хуже.
Она окинула взглядом пол, покрытый тонким слоем пыли, на котором отчетливо виднелись следы тяжелых сапожищ, черные, смазанные пятна в серой пыли. Эти следы рассказывали свою историю. Они вошли через ту дверь, прошли от стола к соседней полке, а потом направились к той двери, у которой стояла Аури.
