Это была гостиная. Очень красивая. Аури положила Лисика в настенный канделябр и принялась внимательно осматриваться по сторонам. Высокое бархатное кресло. Низкий деревянный столик. Плюшевая кушетка на плюшевом ковре. В углу — маленькая тележка, наполненная бокалами и бутылками. Все они держались с большим достоинством.
Но что-то в комнате было не так. Ничего угрожающего. Не то, что в Дваждысидении или Безличье. Нет. Это было хорошее место. Почти идеальное место. Все было почти. Если бы не сегодняшний белый день, когда все происходит как следует, она бы, может, и не заметила, что чего-то не хватает. Но был именно такой день, и она заметила.
Аури обошла комнату, чинно сцепив руки за спиной. Осмотрела тележку: больше дюжины бутылок, все разноцветные. Некоторые заткнуты пробками и полные, в других нет ничего, кроме пыли. На одном из столиков, возле кушетки, лежали блестящие серебряные пружинные часы. Еще там было кольцо и россыпь монет. Аури посмотрела на них с любопытством, трогать ничего не стала.
Она двигалась изящно. Шаг. Еще шаг. Темный плюш ковра ласкал ноги, точно мох, и когда Аури наклонилась, чтобы провести пальцами по бесшумному ворсу, она заметила под кушеткой что-то маленькое и беленькое. Она потянулась в темноту своей беленькой ручкой. Ей пришлось сильно вытянуться, прежде чем пальцы нащупали гладкое и прохладное.
Это была малюсенькая статуэтка, выточенная из куска светлого, застенчивого камня. Солдатик в отчетливо очерченной кольчуге, со щитом. Но подлинным его сокровищем было его милое лицо, такое славное, не хочешь, а поцелуешь.
Он был не отсюда, но он не был неправильный. Точнее, это не было то, что было неправильно в этой комнате. Бедняжка просто-напросто потерялся. Аури улыбнулась и положила куколку в карман, к хрусталику.
Тут она почувствовала под ногой крошечный бугорок. Аури приподняла край ковра, завернула его и нашла под ковром маленькую костяную пуговку. Аури долго смотрела на пуговку, потом понимающе улыбнулась ей. Нет, это не она. Пуговка была там, где и следовало. Аури бережно раскатала ковер, как было, и примяла край ладошками.
Она еще раз обвела взглядом комнату. Хорошее было место, и почти такое, каким ему следовало быть. Ей, на самом деле, делать тут было нечего. Даже удивительно: ведь это место явно тыщу лет провело в одиночестве, никто о нем не заботился.
Но все равно, что-то было не так! Чего-то не хватало. Мешала какая-то мелочь, вроде одинокого сверчка, который свербочит в ночи, как сумасшедший.
На другом конце комнаты была вторая дверь, она так и просилась, чтобы ее открыли. Аури повернула щеколду, прошла по коридору — только затем, чтобы очутиться у подножия лестницы. Она огляделась не без удивления. Она-то думала, что она все еще в Подводах. А оказывается нет. Это совершенно другое место!
Сердце у Аури забилось быстрее. Она уже тыщу лет не оказывалась в совершенно новом месте. В месте, которое смеет оставаться самим собой.
Но все-таки надо осторожно… Аури пристально осмотрела стены и потолок, освещенные ровным светом Лисика. Несколько трещин, да, но все они не шире пальца. Несколько камушков попадало, и еще на ступенях валялись мусор и куски цемента. Стены выглядели голыми и несколько снисходительными. Нет-нет. Это уже явно не Подводы.
Аури провела ладонью по каменным ступенькам. Первые несколько ступенек были прочные, а вот четвертая шаталась. Как и шестая, и седьмая. И десятая.
На полпути, там, где лестница поворачивала в другую сторону, была площадка. На площадку смотрела дверь, но дверь эта была ужасно стеснительная, так что Аури из вежливости сделала вид, будто не заметила ее. Она бережно поднялась по второму лестничному пролету и обнаружила, что и там половина ступенек шатается либо норовит опрокинуться.
После этого Аури спустилась по лестнице обратно, чтобы убедиться, что нашла все движущиеся ступеньки. Нет, не все! Ой, как здорово! Это место непредсказуемо, как пьяный лудильщик, хитренькое такое. У него был свой нрав, и нрав непростой. Трудно отыскать место, менее похожее на дорожку в саду.
У некоторых мест есть имена. Некоторые места меняются или скрывают свои имена. У некоторых мест и вовсе нету имен, это всегда так грустно. Быть скрытным — одно дело. Но вовсе не иметь имени?! Как это ужасно. Как одиноко.
Аури поднялась по лестнице во второй раз, щупая ногой каждую ступеньку, переступая те места, про которые уже знала, что они плохие. Поднимаясь, она все никак не могла решить, что же это за место. Застенчивое оно или скрытное? Затерянное или одинокое? Загадочное место… От этого она только шире улыбалась.
* * *
Наверху у лестницы обрушился потолок, но там был проход в развалившейся стене. Аури шагнула в дыру и поймала себя на том, что восторженно улыбается. Еще одно новое место! Целых два за день! Ее босые ноги переминались на замусоренном каменном полу, чуть не приплясывая от возбуждения.
Это место было совсем не такое скрытное, как лестница. Оно называлось Засвалка. Оно было полузасыпанное, полуразрушенное и полуполное. Ой, сколько всего там было!
Часть потолка обрушилась, и везде лежала пыль. Но, невзирая на обрушившиеся камни, тут было сухо и прочно. Никакой сырости, только пыль и неподвижный воздух. Большую половину комнаты занимала сплошная масса осыпавшейся земли, камня и балок. Под обвалом виднелись останки кровати с балдахином. В уцелевшей части комнаты стояли туалетный столик с трехстворчатым зеркалом и черный деревянный платяной шкаф, выше высокой женщины, вставшей на цыпочки.
Аури застенчиво заглянула в полуоткрытые дверцы шкафа. Она увидела дюжину платьев — все бархат и вышивка. Туфли. Шелковый халат. И всякие кисейные штучки вроде тех, что на фресках в Подводах.
Туалетный столик был совсем непутевый: болтливый и бесстыжий. На нем валялись баночки с пудрой, кисточки, палочки туши. Браслеты и кольца. Гребни роговые, костяные, деревянные. Булавки, и ручки, и десяток бутылочек — одни солидные, другие хрупкие, как лепесточек.
Беспорядок был ужасающий. Все, что было на столике, валялось как попало: пудра рассыпана, бутылочки опрокинуты, булавки на блюдечке все сикось-накось.
И все-таки, несмотря на весь разгром, Аури эта вещь поневоле понравилась, хоть она и держалась нагло и непристойно. Аури чинно присела на краешек стула с прямой спинкой. Пропустила сквозь пальцы свои летучие волосы и улыбнулась, увидев свое тройное отражение.
Напротив обвалившейся стены была еще дверь, наполовину заваленная сломанной балкой и кусками каменных плит. Но она, хоть и спрятанная, совсем не стеснялась.
И Аури взялась за работу, приводя все в порядок, насколько это возможно.
