— Мамочка! Пить хочу!
Мэри страдальчески поморщилась — у Алекса в холодильнике явно ничего нет, кроме пива… Как она могла не подумать о ребенке? Промашку надо было срочно исправлять.
— Алекс, я выскочу минут на пять в супермаркет, — объявила фотографу Мэри.
— Прихвати картофельный салат и гамбургеров на всех, — велел Алекс. — Чует мое сердце, сидеть нам тут до посинения…
— А мне — ананас и йогурт, — откликнулась Клэр.
Выскочив из студии, Мэри побежала к ближайшему магазину. На переходе, едва дождавшись зеленого сигнала светофора, шагнула на мостовую — и едва не была сбита какой-то бешено мчавшейся машиной. Кто-то вскрикнул… Лишь чудом удалось ей вывернуться из-под самых колес, но на ногах она все же не удержалась. Потирая ушибленную колену, Мэри силилась разглядеть автомобиль, но куда там!
Чертыхаясь и прихрамывая, она доплелась до магазина, где накупила всякой всячины на десятерых, не без оснований полагая, что Алекс после съемки проведет в мастерской по меньшей мере еще сутки, отсматривая негативы и печатая фотографии.
Протиснувшись в двери студии с громаднейшим бумажным пакетом в руках, Мэри обнаружила, что заказчик уже прибыл. На диване сидел грузный пожилой мужчина в светлом пиджаке. В глаза Мэри бросились очки в золотой оправе и потрясающий «ролекс» на запястье руки, державшей банку пива.
— Ну-ка, что ты нам принес, парень? — улыбнулся мужчина.
— Это Мэри Уаттон, мой напарник, ассистент и визажист, — поспешил ей на помощь Алекс.
Клэр тем временем, стоя за спиной гостя, делала страшные глаза. Поставив пакет на стол, Мэри протянула руку заказчику:
— Рада познакомиться, мистер Митчелл. В общих чертах задача мне ясна, но хотелось бы более четкой ее постановки.
Клэр охнула. Джошуа Митчелл растерянно заморгал, но уже через секунду широко улыбнулся и сердечно ответил на пожатие.
— Берете быка за рога? Похвально. Я и сам всегда так поступаю. Что ж, приступим.
Последующие полчаса Мэри терпеливо выслушивала Митчелла, нюхала пробирку с новыми духами, рассматривала художественные альбомы и делала эскизы будущего грима. Алекс устанавливал осветительные приборы и штатив. Клэр томилась в ожидании.
— А где Джей? — спохватилась Мэри.
До нее вдруг дошло, что с тех пор как она вернулась из супермаркета, малыша не было ни видно, ни слышно.
— Уехал к деду на попутке, — мрачно заявил Алекс. — Велел передавать привет. — Видя, что глаза Мэри наполняются ужасом, не выдержал и поспешно добавил: — Да не дергайся ты! Парень сидит себе в гримерной, дует колу и тешится с игрушкой. Это я велел ему помалкивать… Золото у тебя, а не ребенок.
Отчего я вдруг так перепугалась? Ведь не на улице же бросила сына! Да что со мной нынче, в самом деле? Наверное, виной всему бессонница и усталость, пронеслось в мозгу Мэри.
— Дай сигарету, — попросила она вдруг фотографа.
— Чего удумала! И так в чем душа держится. Пососи «Вайта-Си», детка! — ответил безжалостный Алекс.
Мэри и сама понимала, что первая же затяжка может свалить ее с ног, ведь она практически не курила. Да, она сегодня явно никуда не годится…
Когда Мэри и Клэр вошли в гримерную, Джей шепотом попросил:
— Мам, а можно я погляжу, как ты работаешь? Я не буду мешать…
— Спроси у тети Клэр.
— Конечно, детонька! — расцвела Клэр, обожавшая малыша. — Смотри, как твоя мамочка будет делать из тети Клэр красавицу!
— Ты и так очень красивая, — серьезно сказал малыш. — Только мне не нравятся твои губы…
Клэр обиженно надулась. Со своей страстью к яркой губной помаде она ничего не могла поделать, считая этот штрих неотъемлемой частью своего имиджа «дорогой женщины».
— Но почему, маленький? — растерянно спросила она.
— Наверное потому, что, когда я смотрю на твой рот, мне все время кажется, что ты хочешь меня укусить, — честно признался малыш. — Но глаза у тебя добрые, — спохватился деликатный от природы Джей.
Обе — и Мэри, и Клэр — согнулись пополам от хохота. В дверях гримерной тотчас возник огромный Алекс.
— А ну-ка марш отсюда, козявка! — загремел он, тараща на Джея глаза. — Ступай в павильон — поможешь мне развернуть фон, потом посидишь, пока я буду ставить свет, потом…
— Ма-а-ма! — испуганно протянул Джей.
— Отстань от ребенка, — улыбнулась Клэр. — Он обещал сидеть смирно. Правда, мой хороший? Ты будешь паинькой?
На лице Джея громадными буквами было написано, что он будет кем угодно, лишь бы его не выгнали вон.
— Еще одно слово — и тебе крышка! — предупредил Алекс. — Поторапливайтесь, девочки! Нас ждут великие дела!
Снимая с лица Клэр слой утреннего грима, без которого красотка не могла выйти даже к почтовому ящику, Мэри размышляла о том, что подруге самое время обзавестись ребенком. Клэр внутренне вполне созрела для материнства.
Мадонна без младенца — нечто совершенно немыслимое, и неважно будет ли дитя в кадре. Лицо женщины-матери Мэри всегда безошибочно отличала от лица женщины бездетной. С рождением ребенка на мать снисходит какая-то особая светлая красота, которую не описать словами. Так в свое время случилось и с нею… Но Мэри тотчас приказала себе не предаваться воспоминаниям — сейчас у нее не должны были дрожать руки…
Разделив огненные волосы Клэр прямым пробором, она скрепила их сзади. Потом вынула из ушей подруги серьги и принялась тщательно замазывать крошечные дырочки гримом.
— Что ты делаешь? — воспротивилась Клэр. — Кто сказал, что Дева Мария не носила украшений?
— Но никто и не говорил, что она их носила, дорогая, — спокойно ответила Мэри, не прерывая работы.
Нанеся на молочно-белую кожу модели тончайший слой тонального крема, Мэри осталась довольна. Щеки Клэр теперь были словно покрыты легким загаром. Тонкие брови, которые красотка едва ли не ежедневно выщипывала, Мэри прорисовала гуще. Глянув в зеркало, Клэр поморщилась:
— Такие брови были у меня в классе восьмом, позже я уже не позволяла себе подобного безобразия!
— Потерпи, — сказала Мэри, орудуя кисточкой. — Сейчас ты — мадонна, а не мисс Небраска!
Глаза Клэр всегда нравились Мэри — угольно-черные, опушенные такими же темными ресницами. Сегодня она едва тронула веки подруги коричневыми тенями, и взгляд тотчас приобрел глубину и выразительность. Ресницы она лишь слегка загнула особым приборчиком. Губы сделала естественного цвета. Даже при ближайшем рассмотрении никто не заметил бы на них и следа губной помады. Не отрывая взгляда от своего отражения, Клэр заводилась все пуще:
— Глаза провалились, словно я неделю не спала! Губы бледные, как у покойницы! Не будь ты моей подругой, я подумала бы, что ты зла мне желаешь!
