Все произошло неожиданно в студии небезызвестного фотографа-авангардиста Джефферсона Линтона. В тот день Мэри гримировала для съемки юную китаянку по имени Линг. Джеф настаивал на том, что кожа модели непременно должна быть серебристой, волосы — желтыми, а губы — черными…
Разложив на столике косметику и кисти, Мэри вдруг согнулась пополам и часто задышала. Пятнадцатилетняя Линг взвизгнула. На шум тотчас прибежал Джеф. Одного взгляда на лицо Мэри, покрытое крупными каплями пота, оказалось довольно, чтобы он понял в чем дело.
— А ну-ка, сардинка, дуй отсюда! — приказал он китаянке. — Съемка отменяется, точнее, откладывается.
Линг лихорадочно принялась одеваться, но все никак не могла попасть ногой в штанину. А Джеф, уложив Мэри на диван, наставительно приговаривал:
— Смотри, смотри, сардинка, чем кончаются забавы, и никогда не занимайся любовью без резинки! Это лучшее, что может случиться с тобой от досадной небрежности!
А Мэри все никак не могла взять в толк, что с нею происходит. Ведь по ее подсчетам до родов оставался еще как минимум месяц! Тут новая судорога заставила ее скорчиться. Джеф посерьезнел.
— Послушай, малыш всерьез взялся за дело, и, насколько я могу судить, все произойдет довольно быстро.
— Не может этого быть! — ахнула Мэри. — А как же…
— Поменьше болтай! — сурово приказал Джеф. — Дыши глубже, а я пока звякну твоему ниндзя и вызову «скорую»!
Однако протяжный стон Мэри заставил его возвратиться.
— Знаешь, дай-ка я осмотрю тебя, — сказал вдруг Джеф, и, видя, как глаза Мэри делаются круглыми, торопливо прибавил: — Не щади мою нравственность, тем более что я и покраснеть-то толком не могу! — Мэри помимо воли хихикнула, а иссиня-черное лицо Джефа расплылось в белозубой улыбке. — Не дрейфь, мамочка! Вспомни, я начинал акушером!
— Глядя на многие твои снимки, в это легко поверить, — попыталась шутить Мэри.
— Цыц! — прикрикнул на нее Джеф. — Я гений, забыла? Потом еще внукам рассказывать будешь, кто у тебя роды принимал! Только «скорую» я все-таки вызову…
Джеф дозвонился до ближайшей клиники, затем оставил Джереми сообщение на автоответчике — того не оказалось дома. Узнав об этом, Мэри судорожно сглотнула, но тотчас, пересилив себя, улыбнулась дрожащими губами — мало ли по какой причине муж мог выйти из дома…
Вскоре ей стало уже не до того. А когда Джеф, тщательно вымыв руки, принялся за исполнение прямых обязанностей акушера, она уже не противилась, не спорила, только послушно выполняла его команды…
— Да где черт побери носит твоего благоверного! — не выдержал наконец Джеф. — Ну почему за него должен отдуваться я, скажи на милость?
— Не смей! — Мэри словно пружиной подбросило. — Не смей… так говорить про Джереми!
— Лежать! — рявкнул Джеф. — Забыла, чем занимаешься? Да я все в глаза ему скажу, пусть только появится, козел поганый!
Видя, как мученически исказилось лицо Мэри, Джеф подбавил жару. Казалось, не существовало таких проклятий и ругательств, которыми бы он ни осыпая Джереми. Однако итогом своих стараний новоявленный доктор остался вполне доволен. Укутывая крошечный пищащий комочек в кусок ткани немыслимой расцветки, Джеф сиял. А Мэри, тотчас забыв обо всем на свете, уже тянула руки к младенцу.
— Кто? Джеф, кто?
— Мы рожаем только ковбоев! — гордо ответствовал Джеф. — Так уж и быть, держи парня! Эх, наподдал бы я тебе как следует, будь ты моей женой! Ну да победителей не судят…
Прибывшая через пару минут «скорая» увезла Мэри с малышом в клинику. Врач, строгая на вид пожилая женщина, осмотрев роженицу, молча пожала руку Джефу. Джереми в студии так и не появился…
Приехал он уже в больницу. Увидев сквозь толстую стеклянную перегородку новорожденного сына, жалко усмехнулся, но тотчас, словно опомнившись, показал жене большой палец. У Мэри все похолодело внутри, но она поспешно заулыбалась…
Неужели уже тогда все было ясно? Безоглядная любовь сыграла с нею дурную шутку. Как, впрочем, делала это с миллионами женщин до нее. И жестокая эта игра продлится до скончания века…
Выйдя из ванной, Мэри обнаружила, что Джей спит на диване перед телевизором. Взяв сына на руки, кожей чувствуя его сонное дыханье, она вновь ощутила себя самой счастливой на свете. Уложив малыша, она прилегла рядом и закрыла глаза. Нет, она не станет больше предаваться воспоминаниям!
Уже засыпая, Мэри вспомнила, что вчерашний полицейский, если верить словам Лурдес, обещал нынче наведаться. И порадовалась, что ее не оказалось дома. Сейчас ей меньше всего хотелось с кем бы то ни было объясняться…
Впервые за много ночей Мэри беспробудно проспала до самого утра. Пару раз ей сквозь сон мерещились телефонные звонки, но она просто не в силах была разлепить налитые свинцом веки. А может, это ей просто снилось? Так же как и снилась ей летящая прямо на нее машина с затемненными стеклами, за рулем которой как будто никого не было… Но в тот самый миг, когда казалось, что гибель неминуема, Мэри птицей взлетела из-под колес и устремилась в сияющую голубизну… Там, в вышине, она увидела мадонну — самую настоящую, а вовсе не загримированную Клэр. И душа ее раскрылась подобно цветку навстречу солнечным лучам, наполнившись невероятным счастьем, какого не знала она даже в самые светлые дни.
Проснувшись, Мэри так и не смогла вспомнить необыкновенного лица небесной девы, как ни старалась…
4
Всю ночь с пятницы на субботу Кристофер Коули провертелся с боку на бок. Не то чтобы его сильно беспокоила боль в плече… Нет, дело было совсем в другом, это он довольно скоро понял. Коули то и дело вставал: сначала открыл окно, чтобы впустить ночную свежесть, но вместо этого комната наполнилась запахами бензина и горячего асфальта, потом выпил залпом стакан холодной воды… Когда же наконец окончательно стало ясно, что обманывать себя нет ровным счетом никакого резона, он уселся в кресло как раз напротив распахнутого настежь окна и призадумался.
Мысль о женщине из парка занозой засела в его мозгу. Хотя какая она, собственно, женщина? Так, одно название. На вид просто школьница с накрашенными губами. И еще этот идиотский парик… Коули, как ни старался, не мог вообразить ее матерью, невзирая на очевиднейшее наличие сына. О чем говорить, если она шляется по ночам черт знает где, и даже уложить спать ребенка вовремя не может?
Впрочем, ему-то какое до этого дело? В свое время он твердо решил, что потомством обзаводиться с его стороны было бы как минимум опрометчиво, и закрыл эту тему раз и навсегда.
Кэтти бросила ему в лицо, что не желает оставаться молодой привлекательной вдовой с ребенком на руках и жить на страховку, положенную за его героическую гибель при исполнении служебного долга. Тогда он ничего не мог поделать. Незлопамятный по натуре, он, однако, так и не смог простить Кэтти дикого ее поступка, продиктованного, по мнению той, единственно здравым смыслом.
