Не вся домашняя нечисть решалась селиться в обиталище учеников. Не вся решившаяся это долго выдерживала. Но если уж кто-то и оставался, то это были экземпляры с отборными нервами, те могли вынести любой творящийся вокруг ужас. А вокруг молоденьких магов всегда происходит такое, что в страшном сне не приснится. Один из таких смелых представителей нечисти, домашний хранитель, заметил меня еще на подходе к комнате и затаился в углу. Стоило на него зыркнуть — вылетел в окно.
После сидения в гордом одиночестве и вынашивания праведного гнева, пришла идея прогуляться до кухни и поискать чего поесть. Спускаться приходилось на первый этаж, покружившись по коридорам. Те ученики, которые уже навпитывались за день знаний и те, кто решил, что им сегодня и без знаний хорошо, изредка попадались на глаза, косились на меня и разбегались в стороны. А остальные торчали на распределении, знаменательный же день.
На входе на кухню в мою злую тушку чуть не врезался ученик последнего года. Известная фигура, чье имя я вспомнить никак не могла. Он остановился, покосился на молнии и искры, сверкавшие у меня между пальцев, на мои подлетающие вверх наэлектризованные волосы и, как ни в чем не бывало, спросил:
— Что случилось, птичка?
Имя Рия напоминало ему название какой-то южной птицы, из-за чего такое прозвище ко мне чуть не прицепилось. Все уже забыли, кроме зачинщика.
— Распределение! — гневно воскликнула я и швырнула молнией прямо в парня. Случайно, конечно. Тот едва успел сделать один из элементарнейших защитных жестов.
— И что оно такого сделало? — все так же спокойно спросил он.
— Распределило, — я начала говорить с расстановкой и чувствовать покалывание в пальцах. Ох, не к добру. — Меня. На целителя. Меня!
Флор — вспомнила таки! — заржал, как конь. Учеников, да и магов в целом, было не так уж и много. В высшей школе все более-менее между собой знакомы. По крайней мере, все хорошо знакомы с моей любовью к атакующей магии. И с желанием эту магию практиковать при каждом подворачивающемся случае. Ну и никто точно уж не мог подумать, что магистру может сбрендить причислить меня к целителям.
Чаще учеников распределяли на те специализации, которые им лучше всего давались. Лечить у меня и правда хорошо получилось. Не считая того, что я ненавидела это делать. Люди, ноющие и ворчащие, раздражали. Сам процесс, трудоемкий и требующий концентрации, неимоверно выводил из себя.
— Чего смеемся? — на кухню занесло еще и вымазанного в чем-то сером Анта.
— Да ты представь, вот эту бойкую птичку, — Флор ткнул в меня и я начала сомневаться, что он вообще помнил мое имя, — решили сделать целителем.
Ант сначала выпучил глаза, переваривая услышанное. А потом сдавленно хрюкнул. Ну, хотя бы пытался сдержаться, и на том спасибо. Насмотревшись на этих балбесов, и я начала успокаиваться. Порылась в зачарованном ящике, на стенках которого рос обжигающий лед. И, не скрывая ликования, вынырнула с копченым мясом и куском сыра. Оторвала свежего хлеба, который каждый день приносили нам селяне. Пытались задобрить, боясь, что маги на них что-то не то нашлют. Что именно мы могли с ними такого страшного сделать, они сами не знали. Но от откупа мы не отказывались, кто же устоит.
Парни внимательно наблюдали за процессом, а потом переглянулись и дружно засмеялись в голос.
— О-хо-хо! — злобно перекривляла я их, но с набитым ртом получилось не очень.
В комнату заглянула девчонка, закончившая первый год. С ней мы особо знакомы не были. Она встала, как вкопанная, переводя взгляд с этих хохочущих на меня и на мою добычу. Я, все еще злая и не успевшая как следуют заесть переживания, не выдержала.
Во Флора полетел красивый заряд молнии. Тот его, конечно, еще на подлете блокировал, но смеяться перестал. Анту достался огонек, который он пережал, стоило тому вылететь из моей ладони. Искусный боец, что с него взять. Девчонке хватило брошенного злого взгляда, и та уже начала ничком пятиться к выходу. Я вгрызлась в кусок мяса, чтоб не видеть лиц парней. Подозреваю, ничего хорошо я так не усмотрела бы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну ты, конечно, и баба, — буркнул Флор и ухватил какую-то бутылку. Конечно, он, считай, учебу уже закончил, что хочет, то и творит. — Как тебя только и додумались в целители взять? — спросил и ушел.
— И что ты собираешься делать? — А вот Ант, похоже, никуда не спешил.
Злобный взгляд не возымел на него никакого эффекта. Он еще и кусок моего мяса сцапнул, зараза такая. Пришлось отвечать.
— Учиться, куда я денусь, пойду по селам бородавки лечить, роды принимать и зубы рвать? Нет уж, увольте.
— А что, если… — протянул Ант и замолк. Если он хотел вызвать мой интерес, то, чего таить, цели добился. Помолчал-помолчал, и тихонько спросил: — пообещай, что никому не расскажешь?
— Что не расскажу?
— Ничего не расскажешь.
Теперь я чуть не хрюкнула. Конспиратор, чтоб его. Интриган.
— Хорошо, не расскажу.
— Я всегда мечтал быть целителем, — сказал он и замолк, наблюдая за моей реакцией. Пришлось впиться зубами в мясо, чтоб не сверкать отвисшей челюстью. — А ты, как все знают, у нас магесса боевая. Что если я буду учить тебя тому, что изучаю, как воин, а ты будешь учить меня тому, что выучишь, как целитель? — выпалил он на одном дыхании и снова уставился на меня, дожидаясь реакции.
Мясо встало поперек глотки. А потом пришло некое облегчение, как будто все карты легли на свои места.
— Ничего же нельзя поменять, да? — я спросила, сама прекрасно зная ответ. Куда распределили, там и учись, и вообще радуйся, что тебя бесплатно тут держат — примерно так гласили правила. — Только ты начнешь учить меня сейчас.
Ант заметно расслабился и ухмыльнулся.
— Сейчас — у меня начнется практика, прости, птичка.
Вслед уходящему парню полетел огонек, но снова был потушен еще на подлете. Вот пусть и меня так научит, бездельник.
Глава 6. Первые тренировки
Ант сидел на траве, скрестив ноги. Подставил лицо солнышку и радовался жизни.
— За мизинцем следи! — и, естественно, не забывал критиковать мою технику.
— У меня сейчас все косточки переломаются, кто тогда людей шить будет?! — прошипела я.
Заклинание никак не давалось.
— У тебя — точно ничего не переломается, — протянул он. И что это должно было значить? — И переставь правую ногу чутка вперед. Позиция будет устойчивей.
Я переставила. Вместе с мизинцем сдвинулся не туда и средний палец и теперь никак не хотел возвращаться в нужное положение. Сколько мы уже занимались, я не знала. Однозначно долго. Начали сразу после моей последней лекции по бестиям и методам залечивания ран от них, в середине дня. Сейчас дело уверенно шло к закату. Я выругалась и плюхнулась на траву рядом с Антом.
— Ты же знаешь, что завтра я отыграюсь?
Он в ответ лишь хохотнул.
— Даже не сомневался.
— К нам новые свитки завезли… — протянула я, переводя тему, чем ожидаемо вызвала реакцию у парня.
— С чем?! — он весь подобрался.
— Работы с исследованием всяких тварей, — я заведомо начала с того, что интересовало именно меня. Анту немного помучаться лишним не будет. — Пару новых корректировок с атаками и защитой. Кучи всего по лечению — я боюсь к профессорам приближаться даже. И кое-что по другим странам, что может быть тебе интересно.
Ант восхищался всем природным, как я это называла. Растениями, формами гор, где какое море и что в нем водится, другими странами и их жителями. И сдавала я ему информацию про новые свитки, заведомо обрекая себя ближайшие дни выслушивать про рельефы гор на севере. И единственный вид грибов, который растет под снегом — какое чудо!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На следующий день, как и договаривались, мы с Антом занимались целительством. Вообще, у нас обоих со свободным временем были огромные проблемы, но тренировки быстро стали святыми. Можно пожертвовать сном, временем на еду, развлечениями и отдыхом, но не ими.
Ант уже ждал на полянке. Весь в нетерпении, он, наверное, приходил от целительства в больший восторг, чем я от боевых техник. Хотя такое и сложно представить.
