Читаем без скачивания Перекрестки - Уильям Янг

— Что ты имеешь в виду? Здесь ведь больше никого не видно. А-а, ты о Джеке? Или, может быть, здесь есть еще люди вроде него? Познакомишь меня?

— Других таких, как Джек, больше не существует. Что же до прочих, то всему свое время. — Человек помолчал. — Нам спешить некуда.

Опять наступило молчание. Оно длилось так долго, что Тони уже начал ощущать неловкость. Он пытался вызвать в памяти какой-нибудь образ или впечатление, которое придало бы смысл происходящему, но не мог вспомнить ничего. Ни подходящих картинок, ни мыслей, ни даже фантазий. А вдруг это просто проекция, порожденная его одурманенным лекарствами, погруженным в кому мозгом? Кто знает…

— И давно ты здесь живешь?

— Сорок с чем-то лет, не помню точно. Целую жизнь, можно сказать.

— Да, это не шутка, — откликнулся Тони, покачав головой. Прозвучала эта фраза довольно неискренне, с оттенком превосходства. Надо совсем уж рехнуться, чтобы прожить сорок лет в таком диком месте. Сам он рехнулся бы за сорок часов, а не то что за сорок лет.

Надеясь, что незнакомец не прочел его мыслей, Тони искоса взглянул на него. Но тот либо действительно ничего не заметил, либо просто не придал значения. Тони уже проникся симпатией к этому человеку. Казалось, он из тех редких счастливчиков, которых не мучают конфликты ни с окружающим миром, ни с самим собой. Непохоже было, чтобы он преследовал какие-то корыстные цели, искал преимуществ, хитрил, как большинство знакомых Тони. Наверное, можно сказать, что он доволен жизнью, — но опять же, какой человек в здравом уме будет доволен, живя здесь в одиночестве? Для Тони довольство и скука были синонимами. Возможно, этот тип просто невежествен и необразован, никуда не ездил и не знает, что где-то бывает лучше. Тем не менее он был проекцией подсознания Тони, а следовательно, должен был что-то означать.

— Так скажи мне, если можно, кто ты такой? — задал Тони вполне естественный вопрос.

Незнакомец медленно повернулся к нему лицом и посмотрел на него удивительно проницательными глазами.

— Тони, я тот, о ком твоя мать говорила, что он никогда не покинет тебя.

Тони потребовалась всего лишь секунда, чтобы осознать смысл сказанного. Он невольно отступил на шаг.

— Иисус?! Ты? Ты Иисус?

Незнакомец ничего не ответил, по-прежнему глядя на Тони, и тот опустил глаза, чтобы собраться с мыслями. Он понял, что это правда. Конечно, это Иисус! Он же написал его имя на листке. Кого еще он мог вызвать в своем воображении, находясь в коматозном состоянии, если не Иисуса, архетип всех архетипов, угнездившийся в одном из самых дальних уголков нейронной сети? И вот Иисус стоял перед Тони, нейронная проекция, не существующая в действительности и не имеющая реальной сущности.

Тони поднял голову, и тут незнакомец вдруг ударил его ладонью по щеке — довольно чувствительно, но не настолько сильно, чтобы оставить след. Тони был ошарашен, в нем вспыхнул гнев.

— Это просто чтобы ты осознал, насколько активно твое воображение, — рассмеялся незнакомец. В глазах у него светилась доброта. — Удивительно, какую оплеуху может закатить проекция, не существующая в действительности и не имеющая реальной сущности, правда?

Пожалуй, в присутствии третьего лица Тони испытывал бы более сильное замешательство и гнев. В данной же ситуации он был скорее сбит с толку и удивлен.

— Отличное доказательство! — хмыкнул он. — Настоящий Иисус никогда не ударил бы человека.

— Откуда ты знаешь? Из личного опыта? — Человек, называвший себя Иисусом, ухмылялся с явным удовольствием. — Заметь, Тони, это ты убедил себя, что я — порождение твоего бессознательного, одурманенного психотропными средствами. Отсюда и возникает дилемма: либо я тот, за кого себя выдаю, либо ты в глубине души веришь в Иисуса, который способен ударить человека. Выбирай, что тебе больше нравится.

Этот якобы Иисус стоял, сложив руки на груди, и наблюдал, как Тони пытается разрешить парадокс. Наконец Тони ответил:

— Полагаю, что я действительно верю в Иисуса, способного ударить меня.

— Ага! — засмеялся Иисус и приобнял Тони за плечи. — Молодец. Значит, мертвые могут истекать кровью! Ты по крайней мере стараешься быть последовательным в своих умозаключениях, даже если они неистинны и затрудняют тебе жизнь. Позиция, конечно, неудобная, но понятная.

Тони пожал плечами и рассмеялся. Фраза насчет мертвых, истекающих кровью, немало озадачила его. Не сговариваясь, будто одинаково зная, куда им надо, Тони с Иисусом спустились по ступенькам и направились вверх по склону холма к перелеску. Снизу казалось, что деревья растут в самой высокой точке всей огороженной территории, вплотную к серой каменной стене, неподалеку от того места, где Тони встретился с Джеком. Вероятно, оттуда можно было разглядеть не только все пространство внутри стен, но и то, что находилось за их пределами, в долине. По пути Тони продолжал расспрашивать Иисуса. Как бизнесмен, он был решительно озадачен.

— Ты прожил здесь сорок с лишним лет, а место такое неприглядное и запущенное. Не хочу тебя обижать, но почему ты так мало успел сделать за это время? — Тони постарался, чтобы эти слова не прозвучали как упрек, однако Иисус воспринял их именно так.

— Возможно, ты прав. Наверное, я не очень хороший хозяин. Сейчас это лишь жалкая тень былого величия. Когда-то здесь был великолепный дикий сад, прекрасный, открытый, свободный.

— Я не хотел упрекать тебя… — начал было Тони, но Иисус только отмахнулся с улыбкой. — Просто это не очень-то похоже на сад… — объяснил Тони.

— Ну да, есть над чем поработать, — вздохнул Иисус, покорно констатируя факт.

— Похоже, восстанавливать его — сизифов труд, — добавил Тони, желая смягчить свою прямоту. Почему-то в любой беседе ему всегда нужно было чувствовать свое превосходство.

— Да, наверное, времени потребуется много, но что я теряю? — последовал невозмутимый ответ.

— Не хочу показаться невежливым, но не кажется ли тебе, что давно пора уже за это взяться? Тут многое можно сделать: очистить землю от сорняков, разрыхлить ее, удобрить, выращивать растения. Думаю, тут есть потенциал. Достаточно пригласить несколько специалистов с оборудованием — возможно, даже с парой бульдозеров. Это сильно ускорит дело. Я заметил, что кое-где стены начинают проседать и осыпаться. Почему бы не нанять архитектора, инженера и каменщиков? Они справятся месяцев за шесть. Заодно можно снести старый дом и построить новый.

— Тони, это живая земля, а не стройплощадка. Она настоящая, она дышит; это не фабричный продукт, который можно произвести по своему усмотрению. Когда вмешиваешься со всякой техникой в природный процесс, когда пытаешься сократить сроки естественного роста и добиваешься преждевременного понимания или созревания, то получаешь вот это. — Он обвел рукой окружающую территорию.

Тони не был уверен, употребляет ли Иисус местоимение «ты» как неопределенно-личное или как собственно личное, относящееся непосредственно к собеседнику. Он почел за лучшее промолчать.

— Мы можем двигаться только в том направлении и с той скоростью, какие установила сама земля, — продолжал Иисус. — Нужно относиться к земле со смиренным почтением и дать ей возможность делать то, что ей по сердцу. Из уважения к ней мы должны, оставаясь приверженцами истинного, не колеблясь подчиниться ее представлениям о «реальности», чего бы нам это ни стоило. Поступать с землей иначе — значит занять позицию агрессоров, пользователей-разрушителей. И не будет никакой надежды на ее восстановление.

— Сэр, — произнес Тони в некотором замешательстве оттого, что не до конца понимает собеседника, — вы говорите метафорами, которые в переводе на нормальный язык не всегда понятны. Вы отзываетесь об этой земле так, словно это живой человек, которого вы знаете и любите. Но это ведь просто почва и камни, холмы, дикие цветы, сорняки, вода и прочее.

— Вот-вот, — сказал Иисус, положив руку Тони на плечо и слегка сжав его, — потому ты и не можешь понять то, что я говорю. Я не употребил ни одной метафоры, зато сам ты только ими и говоришь. Ты так свыкся с привычными тебе метафорами и так в них уверовал, что не видишь истины.

Тони остановился, театральным жестом воздел руки, словно желая обнять все пространство перед собой, и заявил:

— Но это же просто пыль, грязь! Это не живой человек, а прах.

— Ну вот, Тони, ты сам сказал: прах к праху. Грязь.

Вот оно, недостающее звено! Однако сама эта мысль казалась абсурдной и потрясала воображение. Посмотрев опять в глаза Иисуса, Тони со страхом выдавил из себя:

— Ты хочешь сказать, что все здесь — не только внутри этих стен, но и за их пределами — живое существо?!

Взгляд Иисуса был тверд.

— Я хочу сказать тебе даже больше, Тони. Я хочу сказать, что это живое существо — ты!