Завершала картину упряжка одномастных лошадей, хотя их лохматые шкуры и невысокий рост предполагали, что обычно горцы находили им более практичное применение, чем возить по сельской местности королевских особ.
Однако на этой карете и кончалось любое подобие декорума в процессии королевы.
Свита ее состояла из, по меньшей мере, двадцати слуг, сплошь конные и с лошадями на поводу, хотя я и не мог сказать, заводные ли это кони, или приданное невесты. Свита тоже была чисто мужской и отличалась однообразной внешностью: все как на подбор широкоплечие, узкие в талии и мускулистые. Она напоминала мне мелкомасштабные версии членов команд, против которых мы с Аазом выступали в Большой Игре, но, в отличие от тех игроков, эти ребята были вооружены до зубов. Они так и ощетинились мечами и ножами, сверкавшими из-за голенищ, наручных ножен и ножен заплечных, вызывая у меня уверенность, что общий вес их оружия компенсировал тяжесть охраняемой ими золотой повозки. Это были не красивые приборные украшения, а отлично пригнанное боевое вооружение, носимое с той непринужденностью, с какой бойцы носят орудия своего ремесла.
А сами бойцы были одеты в, бесцветные мундиры, более подходящие для ползанья по кустарникам со стиснутым в зубах ножом, чем для службы в свите королевы. И все же они морщили свои широкие плоские лица в улыбках до ушей, когда то глазели, разинув рты, назад, то махали толпе, которая, казалось, твердо решила выбросить отмеченный ранее излишек цветов, похоронив под ним карету. На взгляд Плохосекира или Большого Джули, эта свита могла бы показаться затрапезной или недисциплинированной, но я бы не хотел быть тем, кто пытается у них что-нибудь отнять: королеву, карету или даже цветок, если он им понравится.
Заметным исключением из правила казались двое человек в процессии. Даже верхом они выглядели на голову выше прочих и наполовину шире. Они втиснули свои массивные тела в чистые и парадные мундиры и, похоже, ездили без оружия. Однако, я заметил, что вместо того, чтобы смеяться и махать руками толпе, они сидели в седлах словно палку проглотили и изучали окружающую обстановку со скучающим, отвлеченным вниманием к подробностям, какое я обычно связывал с хищниками.
Я уже собирался привлечь внимание Плохосекира к этой паре, как тут открылась дверь кареты. Появилась женщина, состоящая в родстве с большинством мужчин в свите. Такое же широкое плоское телосложение и те же черты лица, только возведенные в степень. Мое первое впечатление заключалось в том, что она выглядела, словно нижние две трети дубовой двери, если бы эту дверь вытесали из гранита. Не улыбнувшись, она обвела, резко обвела, окружающих испепеляющим взглядом, а затем кивнула про себя и сошла на землю.
— Фрейлина, — прошептал Плохосекир.
Не уверен, был ли предназначен его комментарий для моего успокоения, но он меня успокоил. Только после этого мне пришло в голову, что генерал добровольно поделился этой информацией, чтобы удержать меня от бегства, о котором я всерьез раздумывал.
Появившаяся затем фигура радикально отличалась от прочих тупиковцев в свите. Тонкая, как стрела, бледная, с черноволокнистыми прямыми волосами, свисавшими ей ниже плеч. И вместо ожидаемого теперь уже круглого плоского лица, такие черты, словно ее вроде как повесили за нос посушиться. Она не была неприятной на вид, фактически, я полагал, что она моложе меня, но этот заостренный нос, с парой темных настороженных поблескивающих глаз, делал ее смутно похожей на грызуна. Она носила белое платье с длинными рукавами, которое, вероятно, выглядело куда очаровательнее на вешалке. Бросив на собравшихся граждан не более мимолетного взгляда, она подобрала имеющийся в юбке провис, спрыгнула с подножки кареты и стала подниматься ко мне со спортивной, голенастой грацией закоренелой мальчишницы.
— Вот ЭТО королева Цикута, — уведомил меня Плохосекир.
Я почему-то именно так и подозревал, но получив подтверждение, мигом принялся действовать. По крайней мере, с ЭТОЙ-ТО ролью я сумею справиться, ведь не зря же меня вновь и вновь натаскивали по этой части советники.
Я поднялся на ноги и царственно стоял, пока они дошли по лестнице до трона, а затем так рассчитал свой поклон, что тот совпал с ее реверансом… монарх приветствует монарха и все такое.
Вслед за этим мне полагалось сказать ей: “Добро пожаловать в Поссилтум”, но прежде, чем я успел открыть рот, она выступила с собственным приветом.
— Извиняюсь, что не присела в реверансе еще ниже, но под платьем у меня ничего нет. Знаешь, Род, здесь, в низине зверски жарко, — сказала она, даря мне широкую, но тонкогубую улыбку.
— Э-э-э-э… — старательно произнес я.
Игнорируя мой ответ, или отсутствие оного, она улыбнулась и помахала рукой толпе, ответившей одобрительным ревом.
— Какой идиот пригласил этот сброд? — спросила она, но улыбка ни на миг не покинула ее лица.
— Э-э-э-э… — повторил я.
На выручку мне пришел генерал Плохосекир.
— Никакого официального объявления не делалось, Ваше Величество, но слух о Вашем прибытии, кажется, просочился до всего населения. Как и следовало ожидать, им очень не терпится увидеть свою новую королеву.
— В каком виде? — спросила она, скаля зубы и махая рукой скопившимся на крышах. — Шесть дней в пути по такой жаре без ванны или смены белья. И вместо скромного приема, полкоролевства собирается поглядеть на меня в таком виде, словно меня волокли за каретой, а не везли в ней. Ну, дело сделано и сделанного не воротишь. Но, запомните, если это случится опять… генерал Плохосекир, не так ли? Так я и думала. В любом случае, как я говорила, если это случится опять, то покатятся головы… я и говорю отнюдь не фигурально.
— Добро пожаловать в Поссилтум, — сумел я наконец сказать свою реплику.
Она была существенно сокращенной версией той речи, которую я собирался произнести, но при данных обстоятельствах я смог вспомнить только эту фразу.
— Здравствуй, Роди, — ответила она, не глядя на меня, все еще махая рукой толпе. — Я сейчас галопом в свои покои. Будь любезен, постарайся в течение следующей недели не путаться под ногами… меня ждет столько дел. Кроме того, похоже, ты будешь по горло занят другим делом.
— Как это?
— На тебя надвигается малюсенькая беда, по крайней мере, по словам господина, встреченного мной по пути. Вот он подходит. Покедова.
— Но…
Королева Цикута уже исчезла, пропала в глубине двора, словно облако дыма. Вместо нее я сфокусировался на человеке, вышедшим из кареты, и теперь с трудом подымавшемся по лестнице к трону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
