И все же он должен подчиниться ее воле. Она обязательно добьется своего, правда, пока еще не знает как.
Дверь, к которой она стояла спиной, снова открылась. До слуха девушки донесся шорох туго накрахмаленных юбок. Обоняние Вивианны уловило сильный сладковатый запах каких-то незнакомых духов. Она обернулась и увидела, что какая-то элегантная незнакомая женщина с любопытством разглядывает ее. Это была та самая женщина, которую Вивианна заметила в зале, одетая в расшитое бисером черное платье и с роскошным бриллиантовым ожерельем на шее. Она была явно старше остальных дам из числа присутствовавших в зале, но все еще сохраняла остатки былой красоты. Кроме того, в ней чувствовалась какая-то чуть печальная отчужденность. У нее было красивое лицо, которое несло на себе печать прошлых страданий.
– Вам не следует находиться здесь, сударыня, – проговорила незнакомка хорошо поставленным красивым голосом с чуть заметным французским акцентом.
– Мне сегодня уже говорили об этом, – отозвалась Вивианна, намеренно не обращая внимания на Монтгомери, который снова появился в комнате.
На лице незнакомки мелькнуло какое-то странное выражение – может быть, удивление? – затем оно снова сделалось серьезным.
– Это не место для благонравной юной дамы, а вы, насколько я понимаю, именно такой и являетесь... мисс... мисс...
– Гринтри, – подсказала Вивианна, бросив полный негодования взгляд на Оливера. Тот подошел к столику и налил себе из графина бокал бренди.
– Мисс Гринтри, – произнес он с нажимом, – является попечителем приюта для бедных сирот в Кендлвуде.
Вивианна почувствовала на себе любопытствующий взгляд незнакомки. Хотя девушка видела ее впервые в жизни, что-то в облике этой немолодой женщины показалось ей удивительно знакомым.
– Я ничего не понимаю, – искренне призналась та и пожала плечами.
Вивианна не замедлила перехватить инициативу в свои руки.
– Я не знаю вашего имени, миледи.
– Меня зовут Мадам, просто Мадам, мисс Гринтри, – с улыбкой ответила женщина в черном. – Этого вполне достаточно.
– Прекрасно. Мадам. Я приехала сюда из Йоркшира исключительно для того, чтобы поговорить с лордом Монтгомери. Я – как и сказал этот джентльмен – попечительница приюта для бедных сирот. Приют в настоящее время находится в Кендлвуде, в доме, который принадлежит лорду Монтгомери и который он сдает нам в аренду. Нам первоначально было сказано, что аренда будет продолжаться неопределенно долго, без указания точного срока. Сейчас же выяснилось, что лорд Монтгомери собирается снести этот дом и... – Вивианна сделала короткую паузу. – Я прошу его не делать этого. Но по-видимому, он относится к той породе людей, которые думают исключительно о себе.
Мадам усмехнулась:
– Но все мужчины таковы, мисс Гринтри. Оливер не лучше и не хуже остальных.
Вивианне показалось, что испытываемое ею напряжение начинает немного спадать. Она искоса посмотрела на Оливера, чтобы увидеть, как тот отреагировал на фразу Мадам. Он стоял на фоне темного окна и выглядел чрезвычайно элегантно. В его облике ей увиделось нечто такое, что внушало опасность и одновременно свидетельствовало о его одиночестве.
– Вы так считаете? – произнес он обманчиво вкрадчивым тоном. – Я мог бы навсегда испортить ей репутацию. Я мог взять ее силой, хотя думаю, что ей самой это понравилось бы, ноя повел себя как истинный джентльмен. Неужели я не заслужил за это какой-то награды?
От негодования Вивианна лишилась дара речи, но за нее ответила ему Мадам:
– Конечно, заслужил, Оливер. Вы не такой уж и растленный человек, каким хотите казаться. Я-то это знаю, mon cheri.
Оливер ответил ей улыбкой и галантно произнес:
– Всегда к вашим услугам, Мадам!
Мадам рассмеялась, а затем своей рукой, унизанной массивными кольцами, крепко сжала руку Вивианны чуть выше запястья.
– Прошу вас, мисс Гринтри, следуйте за мной. Я распоряжусь, чтобы вас посадили в кеб с надежным возницей. Вам сегодня повезло, как сказал Оливер. Прошу вас, постарайтесь больше никогда не подвергать себя риску.
Вивианна собралась было воспротивиться предложению Мадам, но тут же передумала. Лорд Монтгомери оказался в выигрыше, но Вивианна от своего не отступится.
– Прощайте, мисс Гринтри. Не забудьте ваш хлыст, – произнес Оливер, приветственно подняв бокал. В глазах его читалась нескрываемая насмешка. Именно эта насмешка была последним, что она увидела перед тем, как дверь закрылась за ней.
– Вы очень настойчивы и своевольны, – произнесла Мадам, провожая Вивианну к выходу. Присутствующие в зале с любопытством посмотрели им вслед. Привратник в красной ливрее терпеливо, с невозмутимым видом ожидал их у дверей. Неожиданно для себя самой Вивианна подумала, что, наверное, не зря захватила с собой хлыст. Мадам снова обратилась к своей незваной гостье: – Вам следует, mon chou[1], научиться сдерживать свой темперамент. Думать, прежде чем действовать. То, что вы пришли сюда, мисс Гринтри, было вашей непростительной оплошностью, потому что тем самым вы позволили ему взять над вами верх. Помните о том, что мужчин вроде Оливера Монтгомери нельзя дразнить, ими нужно только управлять. Их следует убеждать.
Вивианна, крайне удивленная тем, что ее назвали капустой, внимательно посмотрела на Мадам:
– Что вы хотите этим сказать?
Мадам ответила ей долгим задумчивым взглядом.
– Вы не глупы, мисс Гринтри, и вовсе не кажетесь мне ханжой. Большинство ваших ровесниц сразу упали бы в обморок, едва узнав о том, куда они попали. Вы же проявили решительность и твердость духа. Видимо, вас нужно удивить чем-нибудь сверхъестественным, чтобы вы лишились чувств. И потом, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Оливер Монтгомери ничем не отличается от прочих, таких же себялюбивых мужчин, и его не слишком сложно обмануть. Вы ему кажетесь забавной и наивной простушкой. Сыграйте на этом. Сделайте так, чтобы ваша слабость стала вашей силой. Не исключено, что он желает обладать вами. Он пресыщен другими, более доступными женщинами, и ему хочется чего-то нового, неизведанного. Постарайтесь и на этом сыграть, если вам, конечно, хватит мужества. Если вы проявите достаточно умения, то непременно достигнете вашей цели.
Вивианна залилась краской еще до того, как Мадам закончила свою фразу, она смущенно отстранилась от своей собеседницы. Ей вспомнились слова Оливера: «Боюсь, что могу увлечься красивыми властными женщинами». Вспомнился и насмешливый тон, которым были произнесены эти слова.
– Я лучше позволю змее укусить меня, чем соглашусь затевать какие-либо хитроумные игры с таким самовлюбленным типом! – негодованием проговорила она и, проскользнув мимо привратника, выскочила на холодный ночной воздух.
