могла. Когда мне было всего пять лет от роду, я навсегда лишилась материнской любви. Самый близкий и родной для меня человек, ни лица, ни имени которого я уже и не помнила, предал меня. Мать вручила меня болотной ведьме, посетившей поселение пророков в тот день, когда родительницу выгнали из хозяйского дома. Уж не знаю, хотела она меня уберечь от мучительных скитаний по Междуземью и даровать могущество, или желала просто сбросить с плеч тяжкий «груз», что ей, не имея крыши над головой, нужно было кормить и воспитывать.
– Смотри! – Фердинанд прервал мои размышления.
Я посмотрела вдаль, скользя взглядом меж высоких сосен-великанов. По грунтовой дороге медленно ехала повозка, груженная тюками сена. Молодая гнедая лошадь, запряженная в телегу, перебирала ногами, так и норовя пуститься вскачь. Видимо темп езды, выбранный возницей, ей не пришелся по душе.
Я поспешила вперед, ловко маневрируя между деревьями. Еще немного и лес останется позади.
– Поторопись, болотница, – квакал жаб у меня за спиной, стараясь не отставать. – Пешие прогулки меня изрядно вымотали! Дальше на своих четырех я не пойду! – заявил фамильяр, крича мне в след.
Я и сама устала от продолжительной ходьбы. Ноги словно налились свинцом, тело будто бы одеревенело.
– Веди себя тихо, – бросила через плечо. – Боюсь, что если он увидит говорящую жабу, нас привяжут к повозке за ноги и потащат волоком!
Фердинанд недовольно фыркнул, но перечить не стал. Свою зеленую пупырчатую шкурку мой маленький друг ценил превыше всего.
– Постойте! – прокричала я, выбираясь на дорогу. – Остановитесь же! – замахала руками вслед удаляющемуся от меня транспорту, закашлявшись от облака пыли, что подняла груженная телега.
Не обращая внимания на усталость, я бросилась за повозкой, надеясь нагнать ее. Лошадь шла неспешно, отчего шансы на успех были достаточно велики.
– Тпру-у-у, – услышала я.
Лошадь заржала, ударила о землю копытом и замерла на месте, недовольно мотая массивной головой из стороны в сторону.
Я поспешила к повозке. Поравнявшись с ней, подхватила жаба на руки. Была не была!
– Спасибо, что остановились, – прошептала я, пытаясь выровнять дыхание после недолгой погони за возможностью продолжить путь в более-менее комфортных условиях.
Тощий высокий возница медленно повернул голову в мою сторону и сбросил покрывающий голову темно-синий капюшон. Я отпрянула.
– Думала увидеть деда, что уже одной ногой в могиле? – усмехнулась девушка, изучая меня пристальным взором. Стоило ей взглянуть на мои волосы, как лицо незнакомки вытянулось, заострилось. – Имя! – потребовала она.
Я растерялась. Называться старым было донельзя глупо, а нового я еще не придумала. Вот же болотная рохля! Омрачало ситуацию то, что вместо мужчины вожжи одной рукой сжимала прекрасная незнакомка, вторая ее рука покоилась на рукоятке изогнутого клинка, виднеющейся в складках длинного плаща.
Девушка была молода и хороша собой. Ясные синие глаза лучились мудростью и знаниями, а белоснежные волосы, уложенные на макушке зигзагообразной косой, переходящей в высокий конский хвост, рассыпающийся по спине сотней мелких косичек, выдавали в ней… ПРОРОКА!
– Имя! – повторила она и я увидела, как блеснуло на солнце острое лезвие кинжала.
Только этого нам не хватало! Я почувствовала, как задрожало маленькое тельце моего фамильяра.
– Я… Меня зовут… – девушка ждала, буравя меня суровым взором синих глаз. Казалось, в них разлился Старый океан. – Фрея, – выдохнула я. – Меня зовут Фрея.
Не поверила! Она мне не поверила! Иначе почему так смотрит? Изучает, заглядывает внутрь, под кожу, выворачивает все внутренности наизнанку.
– Я не знаю тебя, Фрея, – наконец заговорила девушка. В ее голосе сквозили интерес и опасение. – Откуда ты?
Пророки живут обособленно. Редко контактируют с другими существами и гостей на своих землях не жалуют. Свое поселение покидают редко. Оттого и удивление девушки. Встретить пророка на дороге, да еще и в сопровождении жаба – безумие! Нет, я точно выдам себя! Ох, а если чары Оккайо недолговечны? Что, если мои волосы уже к вечеру снова почернеют?!
– Откуда ты, Фрея? – повторила девушка. – Что делаешь у границ Мертвой пустоши?
Быть беде!
Я подняла испуганный взор на незнакомку, мысленно прикидывая насколько велики шансы воспользоваться своей силой и сжечь повозку со всем ее содержимым, если весь мой план пойдет нагам под хвост. Малы! Катастрофически малы!
– Отвечай! – Голос девушки полон стали. Сложно ему не подчиниться.
Жаб заерзал у меня в руках. Будь его воля уже давно бы улизнул и спрятался в ближайших зарослях крапивы. Но, нет! Назвался фамильяром, пускай теперь и все невзгоды со мной делит!
– Я не помню, – ответила то, что первое пришло на ум.
– Полезай, – девушка жестом указала на телегу, груженную тюками. – Отвезу тебя к Аше. Пускай она вершит твою судьбу.
Кто такая Аша я понятия не имела. Но могла предположить, что она определенно пользуется авторитетом среди пророков, раз именно ей дозволено распоряжаться моей жизнью.
– ЭТО, – тонкий длинный палец уперся в лоб жабу, – оставь здесь. Ты едешь на святую землю, несчастная.
Кажется, гордыня и высокомерие там льют через край.
– Он мой друг! – возразила я. – То есть, – поправила себя, заметив, как девушка приподняла одну бровь, – домашний питомец.
– Ква-а-а-а, – протяжно произнес жаб. В этом «ква» отчетливо читалось: «Я припомню тебе, это болотница».
Незнакомка поджала губы. Видимо соседство с моим фамильяром ее вовсе не прельщало. И чего он им всем так не нравится? Премилейшая лягушка, когда лишнего не болтает!
– Ладно, – сдалась девушка, – пускай остается. Хотя, не уверена, что Аша скажет то же самое.
Я устроилась на мягком соломенном тюке. Жаб сел на деревянный подмосток, где восседала девушка-возница. Воздух тут же разрезало лезвие кинжала, которое уперлось острым концом в брюшко моему фамильяру. Я вскрикнула, а жаб, округлив янтарно-желтые глаза, пошатнулся и упал навзничь, вскинув все четыре лапки вверх. Длинный влажный язык медленно сполз по щеке.
– Убери его подальше от меня, Фрея! Иначе я вспорю ему брюхо!
Я поспешила забрать Ферди, который, имитируя обморок, лежал на спине, глядя на безоблачное синее небо. Жаб был напуган, но жив и, к счастью, не ранен.
– Как я могу обращаться к тебе? – поинтересовалась я, баюкая фамильяра,
