Возведение новых укреплений закончилось в 1658 г.
Был ли использован в русско-польской войне новый острог, устроенный в Верхнем городе, неизвестно, однако факт использования инкастеллированных храмов в качестве ядра городских укреплений знаменателен.
В документах XVII—XVIII вв. Менский замок продолжает фигурировать, но уже больше в качестве места проведения шляхетских сеймиков. Однако еще в сере дине XVIII в., в 1750 г., в нем размещался замковый гарнизон, где были хорунжий, подхорунжий и рядовые солдаты. Вал замка находился в исправном состоянии.
В это же время еще существовала городская линия фортификации в виде вала с девятью бастионами, земляными куртинами длиной около 2 км и оборонительным рвом перед ними. Ворот в линии укреплений было двое. Одни выводили в сторону Койданова и далее на Брест, другие — на Раков и Вильно.
После русско-польской войны экономическая жизнь Менска возрождалась с трудом. В 1664 г. в городе снова был объединенный цех злотников, кузнецов, котляров и других металлистов. Позднее обособился слесарный цех, который имел своего «хорунжего», ведавшего военными делами. Имелся хорунжий в 1704 г. в ры-марском и седлярском цехах. Грамотой от 26 июля 1662 г. король Ян Казимир напомнил, что все проживающие на городских землях мещане «…во всяких… обстоятельствах будут находиться в подчинении городским законам и обычаям, под управлением и в пределах подсудности Менского городского магистрата, будут обязаны уплачивать городские подати и сборы на текущие потребности и на солдат, а также выполнять повинности, представлять подводы и участвовать в защите укреплений города Менска».
Грянувшая вскоре Северная война вновь привела город в упадок: он несколько раз был осажден то русскими, то шведами и всякий раз уплачивал громадные налоги. Еще в 1744 г. чувствовались последствия этой войны. В королевской грамоте Менску о правах и привилегиях отмечалось его «разорение, опустошение и разрушение… вследствие вражеских нашествий, грабежей, поджогов, мора и голода, прохода войск, солдатских постоев, взимания гиберны, а позже в результате неоднократных, по допущению господнему, губительных пожаров, других кар божьих и людских притеснений уже полностью разрушенного и угнетенного». Жители Менска скитались «по другим городам и углам».
Однако и в таком состоянии магистрат поддерживал в городе традицию городского ополчения, которое, правда, иногда причиняло ему немало хлопот. Так было, например, в 1750 г., когда «около 1000 людей… с барабанами, копьями, ружьями, пиками и другими приспособлениями, ударив ночью в набат, напали на представителя замковой администрации и солдат гарнизона».
После включения центральной Белоруссии в состав Российской империи в 1793 г. было составлено «Топографическое описание Менской губернии», где дана характеристика остатков городской фортификации. В нем сказано, что «Менск положение имеет скатистое, по обе стороны реки Свислочи, из коих главная часть оного состоит на правой стороне. Окружен был в древние времена земляным, весьма посредственной высоты, валом и рвом, похожим на ретраншемент с расположенными по местам небольшими насыпными бастионами, внутри коего по правую сторону реки Свислочи находится еще небольшое овальное старинное укрепление, называемое замок, но за давностью времен все оное приходит в упадок».
ГОМЕЛЬСКИЕ УКРЕПЛЕНИЯ
В XII—XVII вв. Гомель справедливо считался мощным центром обороны Нижнего Посожья. Укрепления с земляным валом и простейшим частоколом появились здесь еще в XI в. Позднее вал многократно подсыпался. Видимо, не случайно в период междоусобиц искал спасения за гомельскими укреплениями великий киевский князь Изяслав Давыдович (1159 г.). В 1164 г. здесь был основан княжеский стол, которым владел одно время князь Игорь Святославович — герой «Слова о полку Игореве».
Тактически выгодно разместившись на высоком правом берегу реки Сож у впадения в нее ручья Гомю (Гомеюка), замок отделялся оборонительным рвом шириной 30—35 м от городских кварталов, обнимавши? его с запада и юга. Площадка имела сегментовиднук форму с периметром укреплений около 460 м. Круты» и высокие склоны в сторону Сожа и Гомия умело сочетались с искусственными укреплениями.
С конца первой трети XIV в. Гомель находился в составе Великого княжества Литовского. С этого времени он жил судьбой порубежного укрепленного города нг юго-восточной окраине государства, занимал свое место в оборонительном поясе замков Посожья. Вместе со Стародубом он входил в удел князя Патрикия Нари мунтовича, племянника Ольгерда. С 1406 до 1419 гг. городом управлял великокняжеский наместник, затеи им владели различные князья: Свидригайло (до 1435 г.), беглый русский князь Василий Ярославови1 Боровский (1436—1452 гг.), возвратившийся позже до мой. С 1452 г. город снова в руках престарелого и много перевидавшего в своей жизни Свидригайлы. После его смерти Гомель отдали беглым можайским князьям отказ которых (в 1499 г.) от принятия католичества привел в результате к длительной борьбе за обладание городом. В эту борьбу в 1500 г. вмешался московски» великий князь, у которого можайские беглецы нашли поддержку. В итоге до 1535 г. Гомель постоянно и почти ежегодно подвергался нападениям войск Великого княжества Литовского, но каждый раз выдepживaл осады. Это является прямым доказательством мощи его башен и стен, за которыми московские князья постоянно держали значительный гарнизон.
В июне 1535 г., однако, был тщательно организован поход сильного войска Сигизмунда I, которое возглавляли гетман Великого княжества Литовского Юрий Радзивилл, гетман коронный Ян Тарновский и киевский воевода Андрей Немира. Они осадили Гомель по всем правилам тогдашней военной науки. Кроме артиллерии в войске имелись специалисты по подкопам. Сигизмунд поставил задачу: «замок… моцный и обороною способенный Гомей взять… или хоть огнем его спалить». Рассчитывая все-таки на взятие, король распорядился загодя разослать «листы» державцам и наместникам городов Поднепровья и Посожья с требованием выделить от каждой волости конкретное количество людей «добрих с топоры, которы бы мели тот замок Гомей зарубити».
Гетман Ю. Радзивилл, начав осаду, основную ставку сделал на артиллерийский обстрел Гомельского замка: «А так в середу весь день… на замок стрелба била, а потом с середы на четверг всю ночь и в четверг мало не весь день с наших дел стрелбу чинили». Как свидетельствует Патриаршая летопись, находившийся в Гомеле наместник русский князь Димитрий Щепин-Оболенский оказался «не храбр и страшлив, видев люди многие и убоявся, из града побежал, и дети боярские с ним же и пищалники». В замке остались только «тутошние люди немногие Гомьяне», которые, видя «воеводское нехрабрство и страхование… здаша град». Замок, поправленный присланными плотниками, был пополнен боеприпасами. Великокняжеский подскарбий Иван Горностай направил сюда «вси потребы — салетру и порох и кули и свинец».
Решением короля в 1537 г. мещане Гомеля и вся волость были освобождены от «роблення замку Гомейского на 1 год… под тым обычаем иж они не мели до году одного замку рубити и ничего в нем оправовати, хиба естли бы которые кгонты в замку опали, або дощчка ся где оторвала, то мели за ся прибити и направити». Однако местный державца князь И. Толочинский отобрал королевский привилей у мещан и волощан, начал «их примушати» для выполнения разных работ в замке, а непослушных сажал в башню, отбирая в залог жен и детей. Присланного для разбирательства специального королевского дворянина державца «зсоромотил и бити его хотел». Это вызвало гнев короля, но главная причина его недовольства и тревоги за ситуацию в Гомеле сформулирована была предельно ясно в следующих словах присланной державцу грамоты: «знать и помнить необходимо, …иж тот замок за великим накладом к рукам нашим пришол, …иж тот замок на украйне есть, а к людем украинным треба ся ласкаве захвати и не годиться им ни в чем обтяженья чинити».
Подобно другим белорусским замкам. Гомельский замок имел мощный оборонительный вал, деревянные многоярусные башни, стены-городни с боевой галереей — «бланкованьем», а также въездную браму с подъемным мостом — «узводом», перекинутым через ров. Стены укреплений на значительную высоту были обмазаны глиной, которая предотвращала их гниение и выполняла противопожарную роль. Из замка был прорыт тайный подземный ход к Сожу, откуда во время осады брали воду.
С 1561 г., наряду с укреплениями Гомельского замка, упоминаются и укрепления «места», т. е. линии собственно городской фортификации. Гомель был окружен земляным валом, наверху которого стояли деревянные башни и стены — городни. Въезд и выезд осуществлялся через брамы Чечерскую, Могилевскую, Речицкую и Водную, выводившую на городскую торговую пристань. Перед валом шел глубокий оборонный ров с перекинутыми через него подъемными мостами, подведенными к брамам города.
