В 1941 году связь с резидентурой Черняка была нарушена, однако уже в следующем, 1942 году он нашел возможность восстановить курьерскую линию с Советским Союзом[96]. Во время войны большинство агентов находилось на территории Великобритании.
В конце Второй мировой войны Черняк направил важную информацию о планах США и Великобритании, а также об атомном оружии. После побега советского шифровальщика И. Гузенко Черняку, который тогда находился в Канаде, срочно пришлось покинуть территорию страны. Его тайно вывезли на судне в Советскмий Союз. В СССР он получил советское гражданство и должность референта в ГРУ.
В апреле 1946 года часть сотрудников из резидентуры П. Черняка была представлена к правительственным наградам: двое — к ордену Ленина, четверо — к ордену Трудового Красного Знамени, восемь — к ордену Красной Звездой, еще двое — к ордену «Знак Почета». Сам Черняк награды не получил — где-то что-то не то сказал.
Говорят, вступился за Заботина (резидент ГРУ в Канаде, был арестован и осужден за то, что допустил побег Гузенко) и покритиковал соперничество ГРУ и НКВД[97].
Справедливость восторжествовала только спустя 49 лет. Поразительный факт — Черняк, находившийся в бессознательном состоянии, в тот момент, когда в палату вошли начальники Генштаба и ГРУ Колесников и Ладыгин, пришел в себя и довольно внятно произнес: «Служу Советскому Союзу»[98].
В конце 20-х годов было принято решение создать в Милане автономную нелегальную резидентуру для ведения военно-технической разведки на промышленно-развитом севере Италии с непосредственным подчинением ее Центру. Ее руководителем назначили Л. Е. Маневича (Этьена).
В декабре 1930 года он приехал в Австрию и приступил к выполнению задания. В качестве прикрытия он использовал патентное бюро «Эврика». Действуя с территории этой страны, он уже через год завербовал нескольких человек, имевших доступ к авиационной технике и организации литейного производства, а также агентов связи и курьеров. В 1932 году им было завербовано еще несколько человек, имевших отношение к производству оружия и военно-морскому флоту Италии. В результате к концу 1932 года миланская резидентура Маневича имела в своем составе 9 агентов-источников и 3 вспомогательных агентов. Что же касается материалов, посылаемых им в Москву, то они неизменно получали высокую оценку Центра. Это прежде всего чертежи и прототипы опытных образцов самолетов (бомбардировщик-гигант ВР, истребители СР-30, СР-32, Капрони-80, —97, —101, —113), генеральный чертеж подводной лодки «Мамели», характеристика подводной лодки «Бригандинс», чертежи и описание 37-мм пушки типа «Бреде» и прибора управления артиллерийским огнем на боевых кораблях.
В 1934 году Л. Маневич переехал в Милан, где также открыл патентное бюро. Его основная задача в тот период — сбор информации по вопросам, связанным со «слепыми полетами», инструментальным самолетовождением, а так же с полетами авиационного соединения в строю и в тумане. В шифровке, направленной руководителем 4-го (разведывательного) управления ГШ РККА Я. А. Берзи-ным Маневичу в 1934 году отмечалось: «Эти вопросы чрезвычайно важны, и мы просим обратить на них пристальное внимание». Кроме этого Л. Маневич следил за ситуацией в сфере итальянского судостроения. В частности, его интересовала компания «Ото Малара»[99].
В конце 20-х годов в Италии работала группа советских военных разведчиков-нелегалов. Правительство страны наивно полагало, что они работали против Англии и весьма либерально относилось к их присутствию. А зря. Например, В. Кривицкий получил орден Красного Знамени за добычу чертежей итальянской подводной лодки[100].
В середине 30-х годов во Франции и Англии начала работать агентурная сеть сотрудника военной разведки Г. Робинсона (Гарри). В нее входили ученые, инженеры, работники различных министерств и ведомств, сочувствовавшие коммунизму и в основном из идейных соображений оказывающих помощь советской разведке. Группа Гарри добывала исключительно ценную информацию, в том числе по авиационной технике и электронному оборудованию западных стран. Эти материалы, по заключению экспертов, отвечали острейшим потребностям оборонной промышленности и экономили миллионы инвалютных рублей.
Среди источников информации Г. Робинсона можно назвать французского ученого А. Лабарта, до 1938 года работавшего в министерстве авиации, инженера М. Ой-нимса — Хенцлина, а также Э. Войса и Г. Любчинского, работавших на заводах электронной промышленности в Англии[101].
Вот одно из заданий, которое получил Робинсон:
«…Желательно было бы получить описание каждого из заводов в отдельности: его фото и план, площадь пола отдельных цехов, описание оборудования и силовых установок, новое строительство, организация поточного производства, численность рабочих и число смен, месячная производительность (возможная и действительная), численность и персональный состав конструкторских бюро, связь с другими заводами, получение сырья, полуфабрикатов».
Выполняя задание, Гарри посылал в Центр материалы о производстве новых орудий, магнитной торпеды, разрывных снарядов, кислородного прибора для летчиков, образцы брони новых французских танков и новых немецких противогазов и т. п.[102].
В 1940 году Робинсон и его сеть были полностью переориентированы Центром на работу против Германии. Ему ставилась задача установить, в какой мере и как эта страна использует Францию и ее промышленность, сырьевые и людские ресурсы. Кроме того, ему необходимо было заняться вербовкой французов, подлежащих отправке в Германию на заводы[103].
В 1927 году в США появились два агента советской военной разведки А. Тылтынь и Л. Сталь. Они приехали из Франции, где сумели избежать ареста за организацию и проведение мероприятий в сфере НТР. Тылтынь открыл офис при одной морской компании в деловой части Нью-Йорка. Среди добытых этим шпионским дуэтом документов были чертежи британского военного корабля «Роял Ок». В 1930 году А. Тылтыня вызвали в СССР, а Л. Сталь отправили во Францию[104].
В США у советской военной разведки был свой агент Г. Голд. В историю шпионажа он вошел как один из «атомных» шпионов, хотя реально он исполнял лишь обязанности курьера.
В 1933 году он принял предложение советской разведки и, работая в Пенсильванской сахарной компании, передал материалы по химической очистке сахара. В 1940 году он получил образование за счет советской разведки и стал бакалавром естественных наук. Это позволило ему поступить в филиал компании «Кодак», а Центру — получить подробное описание процессов цветной фотографии и производства нейлона[105].
В США инженер У. Диш (Херб) из инженерной корпорации «Арма» сотрудничал с советской военной разведкой. Его компания выполняла заказы ВМФ, связанные с морской артиллерией[106].
Глава 4. ТАЙНАЯ ВОЙНА
В одном из докладов комитета палаты представителей сената США по антиамериканской деятельности, опубликованном в 1951 году, говорилось следующее: «Сталин имел относительно промышленности США настолько же полную и подробную информацию, как и сведения, которыми располагало правительство самих Соединенных Штатов».
Отношения многих американских граждан к Советскому Союзу в годы Второй мировой войны и послевоенного периода в немалой степени способствовали тому, чтобы Москва была в курсе технических успехов США. В СССР видели единственную силу, которая реально сражалась с немецко-фашистскими захватчиками в Европе, и долгое время, по существу, в одиночку, пока западные союзники медлили с открытием второго фронта. Это убедило многих американцев, и не только левых, передавать советским гражданам оборонную информацию, чтобы как-то помочь союзникам[107].
Руководитель группы консультантов СВР генерал-лейтенант В. А. Кирпиченко писал так: «Во время войны мы получали такую информацию (научно-технического и военно-технического характера. — Прим. авт.) по каналам разведки из США, Англии, внимательно следили за развитием немецкой техники. Сплавы для танковой брони, авиации, артиллерия и боеприпасы к ней, самолетостроение, радиолокация — все это очень нас интересовало, и вклад нашего научно-технического отдела, соответствующих подразделений военной разведки, конечно же огромен»[108].
Оценить объем задействованных в этой операции людей трудно. Штаты легальных посольских резидентур НКГБ и Разведупра были в 1941 году примерно по 12 человек. Однако десятки офицеров разведки работали в составе и под прикрытием советской закупочной комиссии (СЗК), Амторга, ТАСС и других официальных учреждений. В частности, число сотрудников СЗК и Амторга только в Вашингтоне и Нью-Йорке составляло около 5000 человек. А сбором различной политической, военной, экономической и научно-технической информации должны были заниматься все советские специалисты, работавшие в годы войны в США, независимо от того, являются они сотрудниками разведки или нет. Также в охоте за «чужими секретами» принимали активное участие разведчики-нелегалы и контролируемая ими агентура, работники подпольного аппарата Коммунистической партии США, служащие в различных государственных, общественных и частных организациях[109].
