В 1930 году резидентуру военной разведки в Германии возглавил О. А. Стигга. Под его руководством работало только в Берлине до 250 сотрудников[60]. В своей работе он ориентировался в первую очередь на добычу научно-технической информации. При этом он активно использовал возможности ББ-Аппарата. Этим подразделением руководили Ф. Грибовский (1929-1930), Ф. Бурде (1930-1931) и В. Баник (1932—1935). Сотрудники этой подпольной структуры проникли не только на оборонные предприятия. Они были везде, где имелась значимая для СССР информация экономического и технического характера.
О. А. СтиггаСреди достижений можно отметить регулярные кражи в фирме «Крупп-Эссен» документов и чертежей по производству амуниции и оружия, аналогичных документов по изготовлению прицелов в Дрездене.
В марте 1932 года ББ-Аппарат Северной Баварии подготовил доклад о производстве взрывчатых веществ и о перспективах немецкого ракетостроения. Были собраны сведения о деятельности немецкого исследовательского института воздушного флота, об изготовлении самолетов на предприятиях Г. Юнкерса в Дессау, о производстве высокомощных взрывчатых веществ на заводе фирмы «Хауф».
Агентов часто арестовывали, поэтому регулярные сообщения о провалах никого не удивляли. Например, у Э. Штеффен и К. Динсбахга при задержании были изъяты подробные материалы по строящимся броненосцам типа «А» и «В», коротковолновым передатчикам и производству моторов[61].
С операциями отечественной научно-технической разведки в Германии связано воплощение в жизнь плана ГОЭЛРО. Об этом не принято было говорить, но производство тех же самых электрических лампочек в СССР наладили с активным использованием германского и частично американского опыта. Была тайно закуплена или скопирована часть оборудования, добыто множество технологий и отдельных приемов производства, а также задействованы многочисленные высококвалифицированные специалисты, начиная от рабочих, с помощью которых удалось воспроизвести отдельные производственные операции и заканчивая топ-менеджерами и директорами, которые помогли организовать оптимальный производственный процесс.
В начале 20-х годов перед отечественной промышленностью стояла задача по освоению технологии производства изделий из вольфрама. Спектр применения этого металла был чрезвычайно широк. Начиная от нитей накаливания в электролампах и заканчивая военной техникой.
Для отечественной электроламповой промышленности овладение производством нитей накаливания означало отказ от импорта, что было очень актуально. Во-первых, экономия, ведь ежегодно на закупку вольфрамовой нити тратилось 200—250 тысяч золотых рублей. Во-вторых, поставки из-за рубежа в любой момент могли прекратиться. А в-третьих, престиж государства. О какой электрификации всей страны можно было говорить, если в СССР не умели в достаточном количестве изготовлять обычные электролампы.
Военных интересовали технологии вольфрамового производства по другой причине. Уникальные свойства этого вещества: твердость, тугоплавкость и устойчивость к агрессивным воздействиям природных стихий, — способны были произвести настоящий переворот в тех военных областях, за которыми специалисты видели будущее, в частности в самолетостроении и танкостроении.
Поэтому в 1922 году решением этой проблемы занялась военная разведка. В операции участвовали трое сотрудников этого ведомства — Г. И. Семенов, М. И. Железняк и В. В. Давыдов[62].
В 1922 году по своим каналам она вышла на военный отдел Компартии Германии. Затем, через эту структуру, на высококвалифицированных берлинских рабочих-коммунистов Ю. Хоффмана (завод компании «Осрам») и Э. Дайбеля (завод компании «АЭГ»).
На основе результатов предварительного анализа ситуации было принято решение сконцентрировать все усилия на проникновении в цеха и секретные лаборатории фирмы «Осрам». Выбор не был случайным. Кроме того, что в то время эта фирма была одним из мировых лидеров ламповой промышленности, на данном объекте осуществлялась вся технологическая цепочка по вольфраму, начиная с обогащения вольфрамовой руды и заканчивая выпуском тончайшей вольфрамовой проволоки для нитей накаливания электроламп.
Одновременно с постоянным совершенствованием технологий лампового и вольфрамового производства лаборатории фирмы «Осрам» вели опыты по получению новых суперпрочных сортов сплавов, которые позднее назвали металлокерамикой.
В 1923 году здесь впервые в мире был получен сплав карбида вольфрама с кобальтом — «видиа», внедрение которого в массовое производство привело к революции в промышленности.
Информация о вольфрамовых технологиях и новом сплаве начала поступать в Москву через Ю. Хоффмана и Э. Дайбеля. Отметим сразу, что кроме них в сборе секретной информации участвовало еще несколько рабочих-коммунистов. Поэтому, когда в 1924 году им пришлось бежать в Советский Союз после неудачной попытки организации революции в Германии осенью 1923 года, то на их место заступили механик Ф. Гайслер и слесарь В. Кох. Оба с завода компании «Осрам». Они официально не демонстрировали свою принадлежность к Компартии Германии, в отличие от своих предшественников. В любом случае руководство компании не догадывалось об агентурной сети советской научно-технической разведки, которая активно работала на заводе.
Технология взаимодействия между Москвой и Берлином была оптимальной. Из СССР присылали перечень вопросов, описание возникающих проблем, список необходимых материалов, а в Германии группа агентов готовила необходимые ответы и данные[63].
В 1925 году Ф. Гайслер и В. Кох были уволены с завода — их подозревали в коммунистической пропаганде. Правда, еще в течение трех месяцев, они, пока находились в Берлине, регулярно продолжали добывать интересующую советскую военную разведку информацию. Все это время эти агенты получали «пособие по безработице» от сотрудника советской военной разведки. Затем их тайно переправили в Советский Союз, где они встретили своих коллег — Ю. Хоффмана и Э. Дайбеля. Теперь все четверо участвовали в реализации добытой ими же секретной информации. А она продолжала поступать непрерывным потоком, только теперь под руководством рабочего с завода компании «АЭГ» Г. Ольриха[64].
В 1927 году патент на производство сплава «видиа» компания «Осрам» продала другому германскому промышленному гиганту — металлургическому и машиностроительному концерну «Крупп». И 28 сентября 1929 года его представители продемонстрировали советским специалистам выгоды от практического использования этого металлокерамического сплава для обработки металлов. В частности, в 3—5 раз возрастала скорость сверления и обработки, существенно повышалась точность и производительность труда. Гости из Германии надеялись, что, оценив уникальные свойства нового материала, Советский Союз заключит контракты на его импорт.
СССР действительно заинтересовала новинка, но события развивались совсем по другому сценарию. В стране решили самостоятельно освоить промышленное производство этого сплава. Для начала из архивов были извлечены все отчеты лаборатории компании «Осрам». На их основе в течение нескольких суток удалось получить сплав с аналогичными свойствами под названием «победит». Однако говорить о его производстве не в лабораторных условиях было еще рано. Нужно было добыть технологию.
Для этого в Германию выехал инженер Московского электрозавода Г. А. Меерсон. Он участвовал в разработке победита, поэтому прекрасно понимал, что именно нужно выяснить. С завода концерна «Крупп» он увез только сувенирный перочинный ножичек с надписью «Видиа Крупп».
А вот в США ему повезло больше. В библиотеке, где Меерсон педантично штудировал немногочисленную литературу по металлокерамике, он познакомился со своим американским коллегой — инженером Томсоном. который занимался той же проблемой и работал в одной из ведущих компаний страны.
Американец предложил обменяться информацией: он устраивает экскурсию по своему заводу, а гость из Советского Союза предоставляет материалы по концерну «Крупп».
Днем Г. И. Меерсон с новым знакомым ходил по цехам. Периодически он отлучался в туалет и записывал все, что запомнил. А по ночам писал отчет по Германии, используя в качестве основы наработки компании «Осрам» и результаты московских опытов. Перед вручением американцу своего труда, Меерсон испачкал и помял тетрадь с записями. Тщательно изучив рукопись, Томсон не узнал ничего нового, а его советский коллега на основе собранной информации сумел наладить промышленный выпуск победита. В 1930 году было выпущено 3,8 т твердых сплавов, через год этот показатель составил уже 26, 2 т, а в 1932 году масса превысила 45 т[65].
