И таких примеров можно привести массу. Иностранные фирмы и зарубежные специалисты играли значительную роль в развитии отдельных отраслей Российской промышленности.
Отечественную контрразведку не могло не волновать огромное количество иностранных подданных. И хотя они так и не стали «пятой колонной», но агенты германской разведки среди них, разумеется, были. Однако реально повлиять на ход войны они не могли.
Исследования, проводившиеся в России по поводу неудач русской армии в Первой мировой войне в связи с действиями немецкой разведки позволяют судить, что действия последней не оказали на это существенного влияния. Немецкий шпионаж не имел прямого отношения к тем или иным поражениям русской армии.
Специалист по этому вопросу В. М. Гиленсен в работе «Германская разведка против России», опубликованной в 1991 году, делает вывод:
«Проигранные русской армией сражения, как показывает внимательное изучение документов, не были следствием предательства или деятельности немецких военных разведчиков на уровне государственного или военного руководства. Германской агентурной разведке не удалось внедрить своих людей на ключевые посты в командование русской армии, подавляющее большинство солдат и офицеров до конца выполнили свой долг. Поражение русских войск объясняется совершенно другими причинами, к числу которых можно отнести ошибки Верховного командования, вытекающие из невнимательного отношения к данным собственной разведки, а также стремление Ставки идти навстречу требованиям союзников России, не считаясь с реальной обстановкой, что привело к стратегическим просчетам, оплаченным большой кровью»[33].
Когда, по тем или иным причинам, не удавалось пригласить иностранных специалистов, приходилось самим внедрять зарубежные технологии. Типичный пример — история развития самолетостроения в Российской империи.
Еще до Первой мировой войны, 13 мая 1914 года отечественное морское ведомство, разочарованное гидропланами И. И. Сикорского С-10 постройки БВ-3, вынужденно констатировало, что «наши заводы… зарекомендовали себя с самой неблагоприятной стороны как в смысле недостатка необходимой тщательности разработок деталей и техники их выполнения, так и в смысле соблюдения сроков». Поэтому было принято решение закупать авиационную технику за рубежом.
Было ввезено порядка 1800 самолетов и 4000 двигателей. Маршрут движения груза проходил через северные или дальневосточные порты, был небезопасен и долог. Огромные залежи оборудования образовались на пристанях и подъездных путях, и даже особые группы офицеров — («толкачи») не могли наладить его оперативную доставку на фронт. И тогда решили активно использовать трофейную технику.
Чаще всего на ней летали русские авиаторы. Хотя иногда добытые образцы отправлялись в глубь страны, подальше от линии фронта. Известны, как минимум, названия двух отечественных компаний, которые специализировались на серийном производстве контрафактных самолетов[34].
Акционерное общество воздухоплавания В. А. Лебедева приступило к их выпуску в 1915 году. В качестве базовых моделей, например, были использованы трофейные морские аэропланы: «Ганза—Бранденбург» тип «В» и «Фридрихсгафен» FF-33[35].
Другую компанию возглавлял одесский банкир А. А. Анитра. Незадолго до августа 1914 года он сумел каким-то образом купить лицензию на сборку немецких бипланов модели «Авиатик П-20». Производство успешно функционировало до 1918 года[36].
Другой пример. До Первой мировой войны многие модели отечественных самолетов комплектовались немецкими моторами. Понятно, что с началом войны эти поставки прекратились. Попытались использовать технику союзников — Франции и Англии, но тогда снижались летные качества машин. И поэтому летом 1915 года под руководством инженера В. В. Киреева был разработан рядный 6-цилиндровый двигатель воздушного охлаждения РБВЗ-6 в 150 л. с. по типу германского «Аргуса» в 140 л. с. Этот мотор строили серийно, к осени 1916 года на русских заводах выпускали по 10—15 моторов. Их ставили на различные модификации самолетов «Илья Муромец».
В 1916 году в городе Александровск Запорожской губернии (ныне г. Запорожье Республика Украина) был организован моторостроительный завод «Дюфлон и Константинович». По замыслу он должен был обеспечивать самолеты русской армии моторами по типу трофейных «Мерседесов» в 100 л.с. и «Бенц» в 150 л. с. В 1916—1917 годах на заводе под руководством инженера Воробьева шла работа над чертежами двигателей М-100 по типу 100-сильного «Мерседеса». В работе принимал активное участие студент В. Я. Климов, впоследствии генеральный конструктор авиадвигателей. До конца 1917 года завод так и не успел организовать серийный выпуск моторов[37].
Во время Первой мировой войны началось активное изучение трофейной техники. Однажды русские подбили немецкий самолет. Германский летчик, чтобы не выдать секрета нового пулемета, выбросил одну из его деталей в болото. Он пытался уничтожить и сам пулемет, но не смог. Отечественных оружейников заинтересовал новый принцип оружия, но для того, чтобы разобраться в нем, нужно было восстановить недостающую деталь. И тогда В. А. Дегтярев, ставший впоследствии знаменитым оружейным конструктором и вторым (после И. В. Сталина) Героем Социалистического Труда, без проблем справился со стоящей перед ним задачей[38].
Молодой Советской республике достались полностью разрушенные фабрики и заводы, парализованная работа в области научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, недостаточное количество квалифицированных инженеров и специалистов.
Для решения этой проблему надо было продолжить политику царского правительства — привлечь иностранные научно-технические и научно-военные инвестиции (технологии, оборудование, специалисты и т. п.). Но для Запада Советская страна стала опасным противником. Поэтому пришлось использовать нецивилизованные методы, компенсируя отсутствие времени и ресурсов изощренными приемами государственного промышленного шпионажа.
Часть приемов большевики позаимствовали у правителей Российской империи. Например, переманивание иностранных специалистов и создание им комфортных условий труда. Вспомним эпоху Петра I. Нечто похожее наблюдалось в 20—30-е годы XX века.
А труд немецких пленных специалистов в системе научных учреждений и конструкторских бюро НКВД? Ведь это ведомство участвовало в советском атомном проекте и конструировало самолеты. (Более подробно об этом рассказано в главах 17 и 17). Этот прием — использование труда пленных специалистов — применялся еще монголо-татарскими феодалами и в эпоху Ивана Грозного.
А кража западных технологий и образцов военной техники? Все это было уже в XVIII веке. Может, не в таких масштабах. Но и тогда в операциях научно-технической разведки участвовали все, начиная от послов и заканчивая крепостными крестьянами.
Список аналогий можно продолжить.
Глава 2. РОЖДЕННЫЕ РЕВОЛЮЦИЕЙ (1918-1930)
Руководитель группы консультантов советской внешней разведки (СВР) генерал-лейтенант В. А. Кирпиченко писал: «Научно-техническая и военно-техническая информация добывалась с первых лет советской власти. Такая задача стояла и до того, как разведка стала самостоятельным управлением. Еще в бытность ее в структуре Иностранного отдела ОГПУ проводились работы по сбору таких материалов»[39].
20-е годы XX века для советской научно-технической разведки — период зарождения и становления. Тогда Советская Россия могла позволить себе создавать огромные агентурные (100 и более человек) сети, работой которых руководили функционеры местных органов коммунистической партии и отраслевых профсоюзов. Тогда немногочисленный аппарат контрразведки стран Западной Европы всерьез не воспринимал спецслужбы нового государства. А зря. Ведь оно смогло на практике реализовать технологию тотального шпионажа.
В тот период истории тайной войны отечественная разведка начала активно применять новые, доказавшие свою эффективность методы. Речь идет об использовании не профессиональных разведчиков (их просто не . было в тот период в необходимом количестве) или завербованных агентов, прошедших специальную подготовку, а рядовых иностранных граждан — коммунистов или просто симпатизирующих Советской стране, как правило, даже не подозревавших о том, чьи именно поручения они выполняли. Обоснование помощи с позиции лролетарской солидарности или партийного долга делало этот вид шпионажа наиболее доступным, дешевым и одновременно массовым. В него были вовлечены тысячи обычных людей как иностранцев, так и граждан СССР, ранее (а возможно и впоследствии) не имевших дел с разведкой. Именно в массовой и, как правило, бескорыстной помощи рядовых людей, лежали истоки могущества отечественной научно-технической разведки в тот период[40].
