Во-первых, Кирон подозревал, что управляющий никогда не осмелился бы сделать это в присутствии Киро, и, без сомнения, спасовал бы перед гневом картографа.
Во-вторых, что было гораздо важнее, Правитель чувствовал, что, будучи тюремщиком Киро, именно он должен был лично передать ему отказ.
Двери, ведущие в маленькую ротонду, где ожидал Правитель, распахнулись, и в помещение шаркающей походкой вошел сутулый, небольшого роста человечек, второй картограф, брат и соперник Киро по имени Улан. Его лицо осветила улыбка, и он поднял голову так высоко, как только позволяла сгорбленная спина.
— Ваше Высочество, девять тысяч извинений за то, что заставил вас ждать.
Правитель низко поклонился, выражая свое почтение к вошедшему.
— Ты оказал мне почет, Улан, лично выйдя сюда. Твоя работа слишком важна, чтобы тратить время на такие пустяки. — Кирон нарочно избегал величественно-высокомерного «мы», хотя положение, в общем, обязывало его говорить о себе именно так. Но он знал, что Улан непременно начнет ворчать, мол, Правитель разговаривал с ним чересчур бесцеремонно; а Киро, сопоставив его жалобы с уважительным обращением, которого удостаивается сам, воспримет это как подтверждение своего более высокого положения.
Улан откинул с лица длинную прядь седых волос.
— Мне по праву принадлежит удовольствие видеть вас, Ваше Высочество. Мой брат сказал, что этой чести удостоится тот из нас, кто составит более совершенную карту Тирата, и я не проиграл.
— Ты мог бы проиграть лишь в том случае, если бы твой брат сам взялся за перо, и даже в этом случае ему пришлось бы основательно потрудиться, чтобы победить.
— Вы не должны так говорить, Ваше Высочество. — Старик качнул головой. — Здесь единственное место, где я могу решать, что вы можете и чего не можете делать.
— В Доме Антураси многим приказывают, и они подчиняются.
— Верно, верно.
Старик повернулся и жестом пригласил Правителя войти в двери, затем закрыл их и, шаркая, направился по коридору, который, закручиваясь по спирали, вел наверх, в расположенную на пятом этаже мастерскую. Правитель шел впереди Улана, его правая рука скользила по кованым перилам, помогая взбираться по лестнице. Он вошел в ярко освещенную мастерскую. Хотя он уже бывал здесь множество раз, зрелище по-прежнему впечатляло его.
Лестница выходила на середину круглого зала диаметром в сотню футов. Северный отсек скрывала занавесь, остальное пространство заполняли доски для дублирования карт, чертежные столы, шкафы с большими плоскими ящиками и полками, заполненными свернутыми картами. Сводчатый потолок поддерживали колонны. Через многочисленные высокие окна лился свет. Чтобы уменьшить риск пожара, Княжество обеспечивало мастерскую магическим светом для работы по вечерам, и после заката башню часто окутывало призрачное голубое сияние.
За столами трудились дюжины отпрысков Антураси. Самые юные — правнуки и праправнуки, потомки Улана — приносили бумагу, наполняли чернильницы, затачивали перья и аккуратно припудривали готовые карты. Их братья и сестры чуть постарше чертили копии городских карт и схемы военных укреплений — это помогало им в совершенствовании мастерства, необходимого для выполнения действительно важной работы. Взрослые под руководством Улана работали за самыми большими столами, составляя морские карты невероятной точности. По мере того, как из странствий возвращались путешественники с новыми подробностями, карты исправлялись, чтобы следующий покупатель получил самые подробные сведения, какие только что стали доступны.
Этот упорядоченный хаос был заполнен скрипом перьев по бумаге, чирканьем ножей для заточки; изредка раздавался звон разбившейся чернильницы, и еще реже — в сердцах брошенное проклятие. Антураси работали быстро, аккуратно и тихо — это было единственным способом избежать гнева Киро.
Владения Киро располагались отдельно от общего пространства мастерской, скрытые за синими занавесями от пола до потолка. Правитель Кирон отодвинул занавесь и улыбнулся, направляясь в образовавшийся проход. Вторые занавеси — белого цвета — располагались десятью футами дальше, так что секреты Киро не могли быть раскрыты благодаря случайности. Он удостоверился, что синие занавеси позади плотно задернуты, и отодвинул следующие.
И непроизвольно раскрыл рот в изумлении. На выбеленном участке сводчатой стены была начерчена карта всего известного мира, высотой в двадцать футов и шириной в сорок. Девять Княжеств находились посередине, в соответствии со своим значением. Пустыни Турка соседствовали с ними на севере, на востоке земли Империи ограничивало Восточное море. На карте были изображены провинции и необжитые земли к западу от Девяти, вплоть до восточного побережья далекого Эфрета. Над ним с мельчайшими подробностями были прорисованы легендарные земли Этрузии.
До наступления Времен Черного Льда Империя вела торговлю с народами Этрузии, пользуясь наземным путем; но Катаклизм, разрушивший существовавший мир, уничтожил эту дорогу. Пятьдесят лет тому назад экспедиции Киро удалось проникнуть дальше, чем кому бы то ни было; но далее путь был закрыт. Кирон обсуждал с картографом возможность снова попытаться наладить наземное сообщение; однако успехи в мореплавании сделали это почти ненужным.
Впрочем, большая часть океана оставалась неисследованной, так как корабли, в основном, отправлялись на юго-запад, по хорошо известным маршрутам. Кирон был уверен, что на востоке ждут великие открытия. Для этого был построен и готовился к плаванью «Волк Бури» — величайший и лучший корабль имперского флота.
Правитель нашел, что созерцаемая им карта — зрелище одновременно удивительное и печальное. Подробности мироустройства, подтвержденные Антураси, были выписаны на стене достойнейшим образом. Исследованные земли занимали значительную часть карты, — но все же белых пятен было больше. Даже отдельным участкам Темного моря на карте соответствовали незаполненные места; именно оттуда пираты совершали вылазки, нападая на местные суда. Давнее и страстное желание Киро заполнить эти пустые места на картах побудило его отправить собственного сына Рина в злополучное путешествие. Но даже боль от потери сына не притупила его неутолимую страсть к исследованиям новых земель, и всего лишь пять лет тому назад Кирон отклонил очередное прошение Киро, желавшего отправиться в длительное путешествие.
Правитель оторвал взгляд от карты и увидел то, чего не ожидал. Внуки Киро, Келес и Джорим, стояли рядом со своим дедом, но, кроме них, в помещении находился еще один человек. Правитель нашел это примечательным, поскольку никогда не видел в мастерской людей, не принадлежавших клану Антураси — исключая себя и свою родню. Согласно существовавшему закону, проникновение в мастерскую без специального разрешения считалось тяжким преступлением. Присутствие четвертого человека говорило о его чрезвычайной значимости, а повязка на его глазах — о том, что Киро пока не сошел с ума.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
