— Со стороны деда — ничего. Он вообще не вмешивался в ваши дела с Май, и ее отец не сможет ничего от него требовать. Да и в любом случае, дед не раз имел дело с разозленными торговцами… Джорим не одобрял ваших отношений, но своего мнения не высказывал. Тем не менее, последняя дуэль у него была с ее кузеном.
Келес вздрогнул.
— Деду об этом известно?
— Нет, но он узнает.
— А мы не можем… — Келес смолк, увидев выражение ее лица. — Что такое?
— Сегодня вечером сюда прибудет Правитель, чтобы побеседовать с дедом. Ты и Джорим должны присутствовать. Все прекрасно поймут, что Джорим участвовал в очередной дуэли.
Келес тряхнул головой.
— Ведь сейчас же Празднество! Делам должна сопутствовать удача, а не наоборот…
— Выше голову, братец! Все не так уж плохо.
— В самом деле?
— В самом деле. — Нирати ободряюще улыбнулась ему. — Ты только подумай, — теперь твое вечернее вино вновь будет сладким. Возможно, это немного, но…
— Я знаю, Нирати. — Он поцеловал сестру в лоб. — Бывают времена, когда даже такую малость следует ценить.
Глава третья
Тридцать шестой день Месяца Летучей Мыши года Собаки.
Девятый год царствования Верховного Правителя Кирона.
Сто шестьдесят второй год Династии Комира.
Семьсот тридцать шестой год от Катаклизма.
Гостиница «Три журавля», Морианд.
Наленир.
Раздался тихий стук в дверь, и Моравен Толо почувствовал, как сердце его забилось быстрее, чем когда-либо во время тяжелого, кровопролитного боя.
— Добро пожаловать.
Щеколда поднялась, и дверь бесшумно отворилась, повернувшись на недавно смазанных петлях. На пороге стоял черноволосый юноша с блестящими голубыми глазами, согнувшись в глубоком поклоне. Моравен поспешил ответить тем же — не для того, чтобы поприветствовать юношу, а чтобы почтить человека, который, тяжело переступая, вошел следом.
Фойн Ятан никогда не отличался высоким ростом. Годы еще больше согнули его, и теперь в нем не было и пяти футов. Поредевшие волосы больше не имело смысла окрашивать. Тонкие седые пряди почти не прикрывали череп, весь в коричневых пятнах, а серое одеяние только подчеркивало изможденную худобу. Шаркающие шаги тяжело опирающегося на сучковатый посох старика казались насмешкой над тем гибким, стремительным воином, которым он когда-то был.
Моравен опустился на одно колено.
— Навестив меня, Мастер, ты оказал мне большую честь.
— И ты оказал мне честь, джесейсерр, совершив по моей просьбе это путешествие. — Голос Ятана с годами почти не изменился.
Моравен выпрямился, не вставая с колена, и указал на невысокую лежанку у стены комнаты. Перед приходом гостя по требованию Моравена ему принесли все подушки, какие только нашлись в гостинице.
— Если бы я предполагал, Мастер, что ты посетишь меня, то остановился бы в более подходящем месте.
Старик, отмахнувшись от извинений Моравена, добрался до лежанки и расположился на ней. Сопровождающий его юноша прикрыл дверь, взял посох старика и опустился на колени по правую руку от Ятана.
— Я просил тебя навестить меня во время Празднества. Оно начинается завтра, но мне хотелось увидеть тебя раньше. Благодарю, что ты прислушался к моему желанию.
Моравен уловил усмешку, засветившуюся во взгляде старика.
— Как ты узнал, что я здесь?
Ятан откинулся на гору подушек.
— Ты спрашиваешь об этом, Моравен? Между прочим, мне нравится это имя. Очень сильное. Подходит тебе больше всех прочих.
— Благодарю, Мастер. — Он преклонил второе колено и устроился на лодыжках. — Но это не ответ на мой вопрос.
Ятан обернулся к юноше.
— Учись, Джейас, перед тобой настоящий Маг — и по наружности, и по сути. Он — лучший пример, чем я.
Моравен взглянул на Джейаса.
— Но мой Учитель — лучший пример того, как можно незаметно ускользать в нужную минуту. Если бы шрамов на его теле было бы столько же, сколько правителей, которых он застал, — то разве что оттого, что на прошлой неделе он по неосторожности позволил кошке поцарапать себя.
Старик рассмеялся.
— Я очень скучал по тебе, Моравен. Как часто любил говорить мой Учитель: «Сметливый воин стоит дороже острого лезвия».
— Тогда, может быть, ты ответишь на мой вопрос, или мне придется стать еще сметливее?
Ятан медленно кивнул.
— Я могу сказать тебе, что четыре дня тому назад почувствовал твое приближение, — когда ты сражался с разбойниками на дороге. Но ведь ты же ответишь, что я просто вспоминал прошлое.
Моравен приподнял бровь, но промолчал.
— Да, я знаю, что ты, единственный из моих учеников, не поверил бы, даже если бы это было правдой. — Старик закашлялся. — Два дня назад мальчик с больной рукой пришел к серрианцам, и в руках он нес накидку Мацила. Он принес ее семье Джейта, и они пожелали, чтобы она хранилась у нас. Мальчик и его семья щедро отблагодарили меня за моего ученика — его имени я, разумеется, не знаю, — и за то, что он спас их от разбойников.
— Это был самый обыкновенный случай, Учитель, но, боюсь, он обрастет легендами.
— Уже — но вышло неплохо. По их словам, лучник был обезоружен при помощи джейдана. — Старик улыбнулся. — Не уверен, что они ошибались, хотя рассказы о сверкавших при этом молниях и гремевшем громе я в расчет не принимал. Ты ведь еще не стал настолько могущественным?
— Если бы имелась возможность вызывать гром с молниями, ты бы это непременно показывал, — хотя, пожалуй, не таким недостойным ученикам, как я.
— Ты никогда не был недостойным, Моравен. — Ятан снова закашлялся. — Ты всегда был умным.
— Нет, Учитель. Был бы умным, не приехал бы по первой твоей просьбе. — Моравен приподнялся и протянул руку к своему кожаному походному мешку. — Мне удалось раздобыть на Западе немного вирлу. Изготовлено в Вирине. Будете?
— Джейас, совершенно необязательно рассказывать об этом маме.
Мальчик кивнул.
Старик улыбнулся и потер руки; тем временем Моравен вытащил бутыль, откупорил ее и разлил янтарную жидкость в две небольшие чашечки.
— Жена Эрона хорошо заботится о нем и о других учениках; но вечно слишком беспокоится из-за меня, — проговорил Ятан.
— Я, кажется, припоминаю и других Хозяек Дома Ятана, которые беспокоились так же. — Моравен протянул старику одну из чашек. — Я не жалуюсь. Если бы обо мне беспокоились не слишком, я бы не выжил.
Ятан вдохнул запах напитка, а затем залпом выпил до дна. На мгновение старик зажмурился, потом тяжело сглотнул и снова закашлялся. На этот раз не так отчаянно.
— Ты недооцениваешь свою живучесть, — проговорил он хриплым шепотом.
— Нет, Учитель, просто я помню о том, что смертен.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
