Шон тихо выругался, шагнул в сторону Элли и схватил ее за запястье, прежде чем она успела что-нибудь сломать.
Но именно этого Элли и добивалась. Она хотела, чтобы Шон вошел в фургон, выслушал ее и поговорил с ней.
Она покраснела, что показалось ему странным. Взрослая женщина, а смущается.
— Давленые жуки? — поинтересовался он.
Элли попыталась взглянуть на Шона совершенно невинно. Однако глаза все-таки выдали ее. Они чувственно поблескивали, словно она бессознательно испытывала расположение к нему.
— Пищевой краситель красного цвета, — повторила девушка. — Натуральный продукт. Никаких опасных добавок. Подкрашенное кармином мороженое для членов клуба «Розовая лента», — предложила она. — Что вы думаете по этому поводу?
Шон думал только о том, как поцеловать Элли и запустить пальцы в ее шелковистую гриву…
Он заметил, что в ее волосах запутались соцветия сирени. Он видел из окна, как она уткнулась лицом в цветущую ветку. От ее волос теперь пахло сиренью и цветочным шампунем. Ему хотелось прижаться к ее шее и вдохнуть аромат тела.
— Я думаю, вы должны указать, что это мороженое не подходит для вегетарианцев, — пробормотал он, не сводя взгляда с гигиенического сертификата, в котором говорилось о соответствии фургона требованиям регламентов и определенных правил.
Правила… Шон тоже придерживался определенных правил: никакой эмоциональной привязанности к женщинам, только кратковременные романы.
— Мудрое замечание. Для вегетарианцев можно использовать розовую сахарную присыпку. — Уголки ее губ изогнулись в улыбке.
Несмотря на все свои правила, Шон чувствовал, что, если он не поцелует Элли, его день будет прожит зря.
— Розовая присыпка подойдет, — с трудом выговорил он, изо всех сил стараясь не распускать руки и уставившись поверх головы Элли на стенку фургона.
Именно в этот момент Шон увидел божью коровку, ползущую по шелковистому локону. Но вот божья коровка поскользнулась и перевернулась крошечными лапками вверх, явно задаваясь вопросом: какого черта с ней только что произошло?
— Было бы замечательно, если бы удалось купить хлопья розового шоколада, — сказала Элли.
— Не двигайтесь, — произнес Шон, пытаясь высвободить из ее волос божью коровку.
Она нахмурилась:
— Что вы делаете?
— Извлекаю живого жука. Если вы и дальше собираетесь засовывать голову в куст сирени, то должны знать заранее, что привлечете к себе местных насекомых.
— Не навредите ей.
— Я делаю все возможное, но она запуталась в волосах. Вам придется подойти поближе.
— Все в порядке? — спросила с тревогой Элли, наклоняясь.
— Погодите минуту, — взмолился он.
Скорее всего, ему понадобится гораздо больше времени, ибо нервы Шона и божьей коровки натянуты до предела.
Руки его дрожали так сильно, что он не вынимал жука из волос Элли, а наоборот, помогал ему сильнее в них запутываться.
— Вы рассказывали мне историю своей семьи, — сказал он, пытаясь не обращать внимания на ее теплое дыхание, касающееся его груди. — Ваш дед, Бернард, унаследовал этот дом?
— Насколько я знаю. — Элли подняла на него глаза. — По официальной версии, распространенной в нашей семье, дедушка был единственным ребенком. Теперь меня интересует, не выгнал ли он Базила из дома и не лишил ли наследства.
Элли была потрясена тем, что неожиданно обнаружила несовершенства у своего респектабельного предка, и не была готова с этим смириться.
— Как у вас идут дела? — спросила она.
— Вы можете передвинуться чуть правее? — хрипло попросил Шон. У него сдавило горло и стало трудно разговаривать.
— Я почти не знала его. Моего деда, — прибавила она, придвигаясь ближе к Шону. — Он был не из тех дедушек, которые усаживают внуков себе на колени и читают им сказки. Думаю, он не был счастливым человеком.
— Может, его мучила совесть? — предположил Шон.
— Может быть. Вероятно, вам будет легче достать божью коровку, если мы выйдем на улицу.
— Не двигайтесь, — приказал он, коснувшись ее рукой и не позволяя отойти в сторону. Божья коровка наконец выползла на его палец. — Что произошло после смерти деда?
— Ничего особенного. Он оставил нам довольно много денег, поэтому моя мать, в одиночку воспитывая нас, ни в чем не нуждалась. Хотя, узнав, что ее девочки рождены от трех разных мужчин, люди изумленно поднимали брови.
— Трех?
— Я же говорила вам об этом, — напомнила Элли. — Давняя история. Мы, дочери Лавендер, совсем не похожи. У Соррел рыжие волосы, а перекрашенная в брюнетку Гейли на самом деле платиновая блондинка.
Волосы Элли обладали оттенком шоколадного соуса для мороженого.
— Должно быть, вам пришлось тяжело, когда ваша мать умерла, — заметил Шон.
— Долгое время нам было нелегко, но потом бабушка кое-кого встретила. Эндрю. Во всяком случае, он утверждал, что его так зовут. Он был очарователен, с хорошими манерами, и на некоторое время для нас все изменилось. Мне казалось, мы начали новую жизнь. Я окончила школу и готовилась поступать в местный колледж, строила планы на будущее… — Элли умолкла, чтобы совладать с чувствами. — А потом он втянул бабушку в авантюру, заставив вложить деньги в рискованное предприятие. От нас она это, естественно, скрывала.
— И как только она отдала Эндрю деньги, он исчез, — закончил историю Шон.
— Должно быть, она довольно быстро обо всем догадалась. Но я узнала о том, что произошло, только тогда, когда открыла дверь незнакомцу, который искал Лавидж Амери. — Элли подняла голову и посмотрела Шону в лицо. — Он вручил мне коричневый конверт.
— Это была повестка в суд? — спросил он.
— Одна из многих. Бабушка задолжала за коммунальные услуги, на ней висели долги, поскольку большинством ее кредитных карт Эндрю пользовался без всякого стеснения… — Она что-то пробормотала себе под нос, и Шон понял, что случилось дальше. — И, конечно, были письма из банка. Эндрю ловко подделал подпись бабушки и обчистил все ее счета. До того, как оказалась лицом к лицу с истинным положением дел, она надеялась, что он вернется.
— По крайней мере вам удалось сохранить дом, — с сочувствием сказал он.
— Только потому, что дедушка оставил его в доверительное управление внучкам. Бабушка не могла распоряжаться недвижимостью. Она прожила здесь всю жизнь, но даже после ее смерти дом не может быть продан до того момента, пока младшей внучке — Ангелике — не исполнится двадцать один год. Сейчас Гейли всего шестнадцать, — прибавила Элли, подчеркивая тем самым, что у нее нет никакой надежды на продажу дома в ближайшее время. — Дедушка не знал о рождении Гейли. Мама была беременна Соррел, когда он умер. Но, возможно, он понимал намного лучше нас, что может натворить наша бабушка.
