Водитель, наконец, отвернулся, позволив оценить свой безупречный, не менее мужественный профиль, а так же заметить темный джемпер поверх хлопковой футболки с V-образным вырезом.
На несколько секунд воцарилась тишина. Чтобы не затягивать ее, я спросила:
— Вы не против, если мы проедемся по центру Солара?
Он кинул на меня короткий взгляд и кивнул.
Я пристегнула ремень безопасности.
— Хотелось бы поговорить.
Брови водителя нахмурились, но комментария не последовало.
* * *
Задушевные беседы хороши тогда, когда они приносят пользу обоим собеседникам, а когда лишь утоляют праздное любопытство одного и выворачивают наизнанку другого, это уже называется иначе — допрос.
Филипп Дэбюи, наверное, был одним из самых «нормальных» владельцев ножа: он никогда не изъявлял странных желаний, вел себя тактично, с достоинством аристократа, приглашал только по вечерам, просил сыграть с ним партию в шахматы, выпить бокал-другой выдержанного Валлийского, иногда просил забрать вещи из химчистки или купить утренних газет. Далеко не молодой, наполовину седой, он всегда передвигался по своему особняку, опираясь на трость с металлическим набалдашником в виде орлиной головы. С тех пор как его колено было повреждено в автомобильной аварии, случившейся несколько лет назад, он редко самостоятельно ступал за порог, потому как сильно хромал.
Дэлл стал ему не то дворецким, не то помощником, совмещая в одном лице роль водителя (редко), товарища, которого можно попросить о помощи в домашних делах (время от времени), но чаще всего именно собеседника.
В целом, Филиппа можно было бы назвать вполне адекватным человеком, если бы не одно но — Дэбюи болезненно любил задавать вопросы личного характера, копаться в прошлом, что-то выискивать, анализировать, по локоть совать руки туда, где им не следовало быть. Поначалу, узнав о том, что тот желает узнать историю появления ножа на свет, Дэлл даже обрадовался. Возможно, если старик поймет и прочувствует его ситуацию, поставит себя на его место, то пресечет подобное течение событий, вернув нож. И он с готовностью отвечал на многочисленные (не всегда приятные) вопросы, а по вечерам, стоя на пороге и собираясь уходить, ждал, что сейчас Дэбюи принесет заветный предмет и скажет: «Держи, парень, ты его заслужил, и теперь он твой». Но по какой-то причине, несмотря на обилие душещипательных бесед, Филипп этого не делал, и вскоре Дэлл возненавидел вопросы, равно как и рассказы о собственном прошлом.
А секретарша, похожа, решила возобновить добрую традицию.
Свое имя Дэлл назвал без проблем. Фамилию с неохотой. На вопрос, можно ли называть его на «ты», кивнул.
Выехал на желтоватое в свете заката шоссе, Неофар пристроился в конец длинного ряда из автомобилей, стоявших в длинной пробке. Водители раздраженно курили, слушали радио или постукивали пальцами по рулю, ожидая возможности двигаться дальше. Скорее всего, у моста снова не работал светофор. Значит, до центра добираться минут двадцать, не меньше; за это время можно задать много вопросов.
Дэлл вздохнул и приоткрыл окно, вдохнул аромат теплого ветра, смешанный с выхлопными газами, и посмотрел на наливающееся на горизонте фиолетовым небо.
— Значит, ты подтверждаешь, что связан с этим ножом и из-за этого приехал сюда?
Он кивнул. Хотелось откинуть голову на подголовник, закрыть глаза и утонуть в тишине.
Девчонка, представившаяся как Меган, на секунду задумалась. Сегодня она выглядела опрятнее, чем вчера. Не такой чумазой.
— Знаешь, я долго думала о том, как можно было связать человека и нож, и пришла к странным выводам.
Думаешь, интересно послушать? Не особенно.
Дэлл все-таки откинул голову назад и закрыл глаза. По отношению к собеседнику подобный жест, наверное, выглядел грубо, но ему было плевать.
— Если бы простой смертный попытался тебе приказать служить рабом ножа, ты бы просто свернул ему шею. Или им…
Как она трогательна в своей наивности. И как права. Впору улыбнуться.
— …значит, это сделал тот, против кого ты не смог пойти. А на Уровнях пойти невозможно только против,… - секундная пауза, — …Комиссии.
Проницательно.
— Получается, что ты перешел дорогу Комиссии? — В ее голосе послышался ужас.
Дэлл кивнул. Кивать было проще, чем рассказывать самому. Пусть тешится.
— То есть, ты сделал что-то, что им не понравилось, и они наградили тебя этим ножом. Давно?
— Давно. — Ответил коротко. В подробности вдаваться не стал.
— Но это же ужасно!
Точно.
— По всему видно, что ты человек с хорошей профессией, с деньгами, видный. Твоя машина стоит целое состояние, ты носишь дорогую одежду, хорошо выглядишь…
Слушая умозаключения пассажирки, Дэлл вдруг поймал себя на мысли, что ему импонирует незаинтересованность, звучавшая в ее голосе при перечислении его достоинств. Она говорила о них просто и легко, без умысла, констатируя факты, как говорил бы о погоде диктор: «Сегодня над Соларом пройдут дожди с грозами, к вечеру температура воздуха поднимется до отметки…».
… ты человек с хорошей профессией, с деньгами, видный…
Она рассказывала об этом с абсолютным отсутствием какого бы то ни было благоговения, обычно переходящего в предвкушение «а сколько от всего этого удастся урвать мне?»
Но время показало, что с выводами торопиться не стоит.
Машины впереди сдвинулись. Дэлл открыл глаза, плавно нажал на газ и уткнул нос Неофара в багажник чьего-то мустанга, оставив щель сантиметров в сорок. Затем не удержался и бросил короткий взгляд на Меган, пытаясь предугадать, во что выльется дальнейший разговор. Та, заметив его внимание, смутилась и на мгновение притихла, потеребила в пальцах сумочку, затем спохватилась, будто вспомнила о чем-то, и расстегнула кармашек. Достала купюру в пять долларов, протянула ему.
— Вот, это за вчерашний сэндвич. Спасибо.
Какие серьезные зеленые глаза, и какой настойчивый взгляд.
Он с трудом удержался от того, чтобы хмыкнуть, взял пятерку и положил в карман. Обычно, люди почему-то забывали о такой мелочи, как возвращение долга. Плюс одно очко в ее пользу. В душе шевельнулось любопытство — надолго ли хватит ее честности? Через сколько часов/дней порядочность канет на дно пруда, а на поверхность всплывет жадный безобразный монстр, потерявший человеческий облик? Дэлл ненавидел этот разгорающийся на дне глаз огонек, сообщающий, что процесс изменения начался, он пропитывал владельца ядовитыми парами, заставляя самые непотребные из всех возможных идей стать наиболее желанными.
