Точно так же и с Дэллом — все еще греховно-притягательным, брутально красивым, мощным и сильным, но изрядно опустошенным мужчиной. Наверное, его глаза умели быть теплыми, а губы улыбаться. Вероятно, когда-то его сердце отзывалось на нежность и ласку, а в душе возникали энергичные порывы сделать этот мир лучше.
Теперь же, глядя в равнодушные голубые глаза, казалось, те порывы угасли много лет назад. Потерялась вера в людей, исчезло тепло из улыбки, а хрупкий сосуд, хранящий любовь к жизни, треснул.
Как он проводит вечера, когда не занят? Ищет спасения в общении с друзьями или топит тоску в алкоголе?… Может быть, на самом деле все обстоит не так, а гораздо лучше, и вечера этого человека наполнены чем-то хорошим, радостным и для души?
Верилось слабо.
Маленькая Меган уже тянула руку, чтобы погладить Дэлла по лицу, и капризничала от того, что я игнорировала ее порывы, не желая наклоняться к незнакомцу.
Да куда ж тебя несет-то?
Я бросила короткий взгляд на профиль водителя, пробежала глазами по его красивым широким ладоням, лежащим на руле, скользнула по обтянутым джинсами ногам.
Черт. Так и меня понесет. За что ж тебя природа наградила такими невероятными внешними данными и таким плохим начальником? И как тех шестерых угораздило потерять столь ценный предмет, который дарил им такого «раба»? Злой рок, не иначе.
Мимо проплыло здание центральной библиотеки и высокий стеклянный торговый центр «Орхидея». Глядя на высыпавшие в небе первые звезды, я снова вздохнула, предчувствуя скорый конец поездки. Но гонять же Неофар под дорогам всю ночь. Без цели и без разговоров.
Неожиданно голову посетила странная мысль — подневольный человек пожелал бы общаться с господином лишь в том случае, если бы ему была обещана скорая свобода. То есть, если бы он был твердо уверен, что она грядет. Уже дарована…
Мой пульс вдруг ускорился.
Если бы тот бородач, мой потенциальный рабовладелец и обладатель шариковой ручки, о котором я думала в офисе во время обеда, пришел ко мне и сказал: «Меган, я освобожу тебя через месяц», возникло бы у меня желание с ним общаться? Возможно, что да. А возможно, что и нет. Наверное, я бы испугалась, что наше общение может заставить его передумать, спровоцирует что-то ненужное и несвоевременное. А если бы точно знала, что свобода уже обещана и обязательно будет моей, что тогда?
Тогда бы я, возможно, изъявила желание с ним пообщаться. По-дружески, конечно…
А ведь это может сработать…
Если я хочу получить хотя бы шанс на то, что однажды Дэлл более комфортно и расслабленно почувствует себя в моем обществе, я должна пообещать ему свободу. Близкую, манящую, страстно желаемую. А главное заверить, что обязательно сдержу слово, чего бы это мне ни стоило.
Мои ладони неожиданно вспотели, а сердце наполнилось радостным предвкушением. Даже во рту появился непонятный тягучий привкус. Видимо, от нервов.
Чувствуя участившееся сердцебиение и неожиданно превратившиеся в струны нервы, я повернулась к водителю.
— Останови, пожалуйста, у обочины или на какой-нибудь парковке.
Тот кивнул.
Когда автомобиль затормозил на расчерченном на ячейки асфальте у сквера, я затаила дыхание. Затем внутренне собралась и попросила.
— Выключи двигатель.
Мужские пальцы послушно повернули ключ в замке зажигания. Мотор притих; несколько раз качнулся из стороны в сторону брелок с выгравированном в центре знаком Неофара.
На город опустились плотные сумерки. Мимо прошла пара, выгуливающая на длинном поводке поджарого пса.
Мое сердце теперь колотилось так сильно, что, казалось, корпус раскачивался взад-вперед, как на волнах. Я повернулась к блондину.
Момент икс.
— Дэлл. Пожалуйста, посмотри на меня.
Водитель повернул ко мне голову, и я встретилась с его привычным равнодушным взглядом.
— Я хочу, чтобы ты знал, что то, что я говорю, я говорю в трезвом уме и твердой памяти.
На короткую секунду в голубых глазах мелькнуло удивление.
Сердце грохотало.
— Ровно через две недели я отдам тебе нож. В твое полноправное владение, и сделаю это добровольно.
Руки на руле напряглись; я увидела, как побелели костяшки пальцев.
Боже, как ему это важно…
Теперь он буравил меня взглядом, жег им, полосовал, раздирал на части, пытаясь выдрать из мыслей продолжение фразы. На мощной шее запульсировала жилка.
— Я обещаю, что сделаю это. Если хочешь, я подпишу любой документ, который подтвердит мои намерения. В этом случае, даже если со мной что-то случится, нож через две недели станет твоим. Хорошо?
Никогда в жизни я не видела такого количества эмоций, бушевавших во взгляде, как сейчас. Мощный, слепящий огонь надежды и тень страха, исказившие лицо. Неистовое желание получить нож обратно и недоверие, что это, наконец, произойдет. Ни один взгляд на моей памяти не был столь давящим, столь пронзительным, столь напряженным.
Всего лишь за секунды атмосфера в салоне изменилась с тихой и ленивой на бушующую, пропитанную вихрями взметнувшейся в ожидании энергии.
— Я подпишу. — Еще раз кивнула я и сжала сумочку.
Водитель осторожно, будто с трудом управляя собственным телом, разжал пальцы и медленно втянул воздух. Затем разжал губы и спросил:
— Что ты хочешь взамен?
Наши взгляды в очередной раз схлестнулись, и мне вдруг стало жарко. Сознание будто размякло, впиталось в происходящий момент и застыло в нем.
Вот это напор…
— Ничего.
Почти ничего.
— Просто приезжай по вечерам, общайся со мной. Побудь рядом, ладно?
Он смотрел на меня и не верил. Я видела это. Не верил, потому что пожелание показалось ему слишком странным, почти что глупым.
Ну и пусть.
— Хорошо. Я сделаю так, как ты скажешь.
Я медленно опустила голову и выдохнула с облегчением. На секунду прикрыла глаза, пытаясь унять все еще скачущее галопом сердце. Затем повернулась к нему, несколько секунд наслаждалась смятением, обычно царившим в безучастном взгляде, но теперь уступившем место почти безумному блеску, и улыбнулась.
— Бумагу составишь сам. Я подпишу.
Он откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Пальцы вновь сжались на рулевом колесе с такой силой, что пластмасса скрипнула. Мне показалось, что ему тяжело дышать. Мощная грудь поднималась и опускалась неравномерно, почти рывками.
Все, ставки сделаны. Однажды подарив человеку надежду, слишком бесчеловечно ее отнимать. Так что, я подписалась.
* * *
Адвокат Хью Декарт, высокий, одетый в костюм тройку мужчина, с черными редкими волосами, прокашлялся.
