ХРУСТАЛЬ
Перевод В. Топорова
Не на моих губах ищи свои уста,не у дверей — странникаи слёзы — не в глазах.
Семью ночами выше поцелуй живет,семью сердцами глубже отпирают дверь,семью цветами позже шумит родник.
СНЕЖНОЕ ЛОЖЕ
Перевод Е. Витковского
Глаза, не зрящие мира, в мертвящей сети ущелий. Я иду,камень на сердце,я иду.
Лунное зеркало — прямая стена. Вниз.Блеск, запотевший в дыхании. Пятнами кровь.Туманные души, еще раз нашедшие форму.Десятипалые тени — сцепленье.
Глаза, не зрящие мира,глаза, в мертвящей сети ущелий,глаза, глаза:
Снежное ложе для нас обоих, снежное ложе.Кристалл за кристаллом,во глубине единого часа зарешечены, падаем мы,падаем, и ложимся, и падаем,
и падаем:мы суть и быль,мы плоть от плоти ночи.В пути, в пути.
ИНГЕБОРГ БАХМАН
Ингеборг Бахман (1926–1973). — Окончила Венский университет, защитила диссертацию о философии Мартина Хайдеггера. Первый поэтический сборник, «Отсроченное время» (точнее — «Время, опаздывающее по расписанию»), выпустила в 1053 г., второй — в 1956 г., в дальнейшем от поэзии отошла. В начале 50-х годов покинула Австрию, жила в Швейцарии, ФРГ, Англии, США, последние годы жизни провела в Риме, где осенью 1973 г. погибла в результате несчастного случая. Известна как прозаик и переводчик итальянской поэзии (Унгаретти). За последние годы в СССР издана большая часть поэтического наследия Ингеборг Бахман, а также ряд ее новелл.
ВЕРЕНИЦА
Перевод И. Грицковой
Угасали глаза любимыхИх уводили от нас.И тогда мы сами смотрелиВ пустыню угасших глаз.
Воспаленные наши ресницыОстужает холодный дымПерехватывает дыханьеПеред этим Немым, Пустым.
Мы видели мертвые очиИ не забудем их…Любимые не узнавалиСамых любимых своих.
ИСТИНА
Перевод И. Грицковой
Не три глаза! Пусть истина незрима,Держи ответ, коль перед ней предстал.Она восстанет из огня и дымаИ в пыль сотрет гранитный пьедестал.
Так постепенно прорастает семя,В палящий зной сухой асфальт пробив.Она придет и оправдает время,Собой твои утраты искупив.
Ей нипочем пустая позолота,Венки из лести, мишура хвальбы.Она пройдет сквозь крепкие ворота,Переиначит ход твоей судьбы.
И, словно рана, изведет, изгложет,Иссушит, изопьет тебя до дна,И все твои сомненья уничтожит,Святым своим значением сильна.
Неверный свет реклам. Холодный город.На площадях широких — ни души.В дыму и гари задохнулся голубь.Остановись! Подумай. Не спеши.
Не сосчитать багровых кровоточин.Они давно горят в твоей груди.Пусть этот мир обманчив и порочен,Постигни правду, истину найди!
ТЕМНЫЕ РЕЧИ
Перевод Г. Ратгауза
Как Орфей, я хвалюСмерть, союзницу древнюю жизни,И всей земной красоте,И твоим глазам,Князьям высокого неба,Говорю мои темные речи.
Ты помнишь ли грозное утро?Проснулся ты. На ладоньУпала роса. ГвоздикаДремала на сердце. Но тыУвидел темную реку,Бегущую мимо.
Да, кровь — моя гибкая лира,Молчанье — моя струна.В руке я держу твое сердце.И знай, что прядь твоя сталаПрядью тени ночной,И хлопья зимнего мракаХолодят твои щеки.
Отныне я не твоя,Мы опустили глаза.
Но я хвалю, как Орфей,Жизнь, союзницу смерти,И мне сквозь закрытые векиСветит глаз твоих синева.
АНГЛИЯ
ТОМАС ГАРДИ
Томас Гарди (1840–1928). — Родился в семье каменщика в Аппер-Бокхемптоне (Уэссекс). Получил профессию архитектора. Стихи писал с юности, но первоначальную известность приобрел как прозаик, автор серии «романов характеров и среды», выходивших с 1872 по 1895 г. В 1896 г. Т. Гарди сделал в дневнике следующую запись: «Быть может, в стихах я смогу полнее выразить мысли и чувства, противоречащие косному застывшему мнению, твердому, как скала, которое поддерживается множеством людей, вложивших в него капитал». В 1898 г. Т. Гарди опубликовал свой первый поэтический сборник, «Стихи Уэссекса». Потом вышли в свет еще семь книг стихов, а также стихотворная драматическая эпопея «Династы» (1904–1908). Гарди-поэт продолжал Гарди-прозаика, оставаясь в стихах таким же последовательно устремленным к правде и человечности и непримиримым к социальной несправедливости.
Стихотворения «Черный дрозд» и «Человек, которого он убил» в переводе М. Зенкевича были опубликованы в 1940 г. в журнале «Интернациональная литература».
ЧЕРНЫЙ ДРОЗД
Перевод М. Зенкевича
По роще мертвой я бродилВ морозном полумраке,И солнце зимнее без силМерцало, словно факел.Все жались дома к очагам,Лишь ветер бесприютный,С ветвей срывая пестрый хлам,Их рвал, как струны лютни.
Был острый лик земли суровПод прелью увяданья,И облака — ее покров,А ветер — отпеванье.Зародыши во тьме тая,Жизнь замерла в покое.И в безнадежности, как я,Томилось все живое.
Но вдруг над головой моейРаздался чистый голос,Как будто радость майских днейЛучами раскололась.Облезлый, старый черный дрозд,От холода весь съежась,Запел при блеске первых звездТак звонко, не тревожась.
Все было пасмурно кругом,Печаль во всем сказалась,И радость в сумраке такомМне странной показалась, —Как будто в песне той, без словДоходчивой и внятной,Звучал какой-то светлый зов,Еще мне непонятный
ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО ОН УБИЛ
Перевод М. Зенкевича
«Когда бы встретил яТакого паренька,Мы сели б рядом, как друзья,За столик кабачка.
В сраженье, как солдат,Его я повстречалИ, выпустив в него заряд,Ухлопал наповал.
Да, я убил егоЗа то, что он мой враг,Не правда ль — только и всего,Ведь это ясно так.
Наверно, тяжелоОн без работы жил,Как я, продавши барахло,В солдаты поступил.
Да, такова война!Тех убиваем мы,Кому бы поднесли винаИль дали бы взаймы».
НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ
Перевод Вл. Невского
Я — образ поколений;Истлеет плоть, а яживу, черты и тениВ столетиях тая,И вдруг являюсь сноваИз мрака забытья.
Наследие столетий —Цвет глаз, волос, бровей,Я — то, пред чем ничтожноМерило наших дней;Я — вечное на свете,Нет для меня смертей.
ПОЭТ
Перевод А. Сергеева
Он хочет жить темно и тихо,Ему противны свет, шумиха,Молва, визиты в знатный домИ лесть, и клятвы за столом.
Он не нуждается в участьеБогатства, красоты и властиИ в чувствах тех, кто в дальний путьСпешит, чтоб на него взглянуть.
Когда же весть до вас дойдет,Что он окончил круг забот,В час сумеречный, час унылыйСкажите над его могилой:
«Тебя любили две души».И день в кладбищенской тишиПри свете звезд умрет спокойно.Так будет честно и достойно.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОСЛЕ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ С НЕЮ
