Иван выпил еще один коктейль, но я все же отдавала предпочтение вину. Я знала, что этого для меня будет достаточно. Выпей я еще что-нибудь, тут же опьянею и обязательно натворю глупостей. Я очень хотела произвести на Ивана благоприятное впечатление. Более того, мне хотелось понравиться ему так же, как он нравился мне.
Когда он наполнял мой бокал, я заметила запонки на его рукавах. В них отражались огоньки, которыми было усеяно дерево у нашего столика. Также я заметила темные волоски, выбивавшиеся из-под манжета его белой рубашки. По моему телу побежали мурашки. В этот момент свет стал более приглушенным, и несколько пар начали танцевать.
Я следил, чтобы ее бокал был постоянно полон, помня о своем плане провести ночь с ней. Я хотел, чтобы она разомлела, но не была пьяной. Со мной уже случалось подобное, и мне этого хватило. Спать с женщиной, которая вот-вот потеряет сознание и еле сдерживает рвоту, — незавидная участь. Но если она разомлеет… о да, вот это то, что надо!
К началу танцев она была достаточно расслабленной. Я хотел, чтобы в тот момент, когда я приглашу ее на танец, она была мягкой и податливой. Что же касается меня, то я выпил еще и рюмку водки. Я запал на нее, определенно запал. Я был возбужден уже в тот момент, когда выходил из машины, и контролировать себя становилось все сложнее. Алкоголь помог справиться с ситуацией.
Но теперь, когда я обнял ее в танце, я знал, что пройдет немного времени — и она почувствует телом мой возбужденный член. Скоро я узнаю, как выпадут кости. Двойка — и вечер закончен. Ну давай же, детка, дай семерку!
Мы еще немного поболтали, и он пригласил меня на танец. Когда он повел меня к танцплощадке, мои ноги подкосились. Он обнимал меня, и мне казалось, что музыка проходит прямо через мое сердце. Я почувствовала его поцелуй на своих волосах и слегка прижалась к нему. Он обнял меня еще крепче.
Я закрыла глаза и растворилась в блаженстве, чувствуя его запах даже сквозь пиджак. Я чувствовала ритм его дыхания, приглушенный стук его сердца. И вдруг я ощутила его руку на моей шее. Мужчина, который обнимал меня вчера во время прогулки верхом, обнимал меня и сейчас. Рука, державшая поводья вместе с моей рукой, гладила сейчас мою шею.
Когда Иван провел ладонью по моим ягодицам, я чуть не упала в обморок. Должно быть, он заметил мою реакцию, потому что тут же спросил, не желаю ли я вернуться за столик.
Она была на каблуках, это делало ее выше на несколько сантиметров, так что она могла положить голову мне на плечо. Ее волосы были так близко, их запах опьянял куда больше, чем водка.
Я не мог совладать с собой — я склонился к ней и поцеловал ее в макушку. К моему удовольствию, она прижалась ко мне еще ближе, обвивая мою шею обеими руками. Я обнимал ее за талию и в ответ еще крепче сжал в своих объятиях.
Музыка кружила нас по танцплощадке. Одну руку она положила мне на грудь, а другой держалась за мое плечо. Я чувствовал, как ее пальцы нежно, словно по-кошачьи, поглаживают мой пиджак. Это ощущение тут же отозвалось где-то в области паха.
Я чувствовал, что теряю контроль, поэтому решил — сейчас или никогда. Моя рука скользнула по ее спине и исчезла в ее волосах. Я гладил ее шею, а ее волосы скользили между пальцами. Другой рукой я коснулся ее ягодиц.
Ее дыхание участилось, и она прижалась ко мне с новой силой. Я подумал, что стоит дать ей возможность немного прийти в себя, поэтому склонился к ее уху и спросил, не желает ли она вернуться за столик. Она посмотрела на меня так, что ее взгляд зажег пожар в моем сердце, и покачала головой.
Мне ужасно хотелось вернуться за столик, но еще больше хотелось, чтобы то, что происходит со мной, продолжалось. Я была Золушкой, танцующей со своим принцем, и часы еще не пробили полночь. Мы кружились в танце, мои ноги уже не касались пола. Я хотела его больше, чем кого-либо в своей жизни. Все вокруг исчезло, осталось только ощущение его объятий, близости его тела.
Мы были в трактире, и мой Разбойник сжимал меня в объятиях. Я чувствовала, что он хочет меня. Я чувствовала, как в меня упирается его возбужденный член. Моя рука скользнула ему под пиджак и начала ласкать его. Его рубашка прилипла к телу, от него исходил жар. Я прижалась так, чтобы чувствовать его твердый член на своем теле, но и этого было мало. Я хотела, чтобы он овладел мной прямо здесь, на танцплощадке.
Мы продолжали танцевать. Мелодии следовали одна за другой. Казалось, мы оба впали в некий транс, музыка околдовала нас, и я надеялся, что чары не исчезнут с последними аккордами. Ее рука скользнула под мой пиджак, она обняла меня за талию. Я знал, что она чувствует мой член. Она поменяла положение тела таким образом, чтобы лучше ощущать выпуклость, образовавшуюся в моих штанах.
Под пиджаком ее рука скользила вверх и вниз по моей мокрой рубашке. Я снова склонился к ее уху и прошептал:
— Ты сводишь меня с ума, нам лучше вернуться за столик, пока я не опозорился.
И я не шутил. Более того, я больше не мог оставаться на виду. К счастью, танцплощадка была слабо освещена, а мой темный костюм скрывал проблемную область от всеобщего обозрения, хотя стоило кому-то из присутствующих присмотреться, и тут же стало бы понятно, что со мной происходит.
Он прошептал мне, что нам нужно вернуться за столик, то есть ему нужно вернуться за столик. Мои глаза наполнились слезами — волшебство исчезало, джинн возвращался назад в бутылку, мой Разбойник покидал меня. Я готова была расплакаться и отвела взгляд.
По пути к столику я пыталась определить, где находится женский туалет, но было слишком темно, а мои глаза застилали слезы. «Соберись, — сказала я себе. — Ты же большая девочка, ты знаешь правила. Часы пробили полночь. Пора брать тыкву и катиться ко всем чертям». Последняя мысль была, конечно же, глупостью, и я немного пришла в себя.
Я сделала глубокий вдох и приготовилась к вежливым извинениям, которые, вероятно, прозвучат за десертом.
Мы вернулись к столику, я знал, что делать. Я зашел слишком далеко, но не был откровенен с ней. Я не мог затащить ее в комнату, не сказав ей, что хочу провести с ней ночь. Я шел за Пэш якобы для того, чтобы поухаживать за ней, когда она будет садиться. Но вместо этого я повернул ее лицом к себе и поцеловал, прижав ее к себе так сильно, как только мог.
«А вы настоящий джентльмен, доктор Козак», — думала я, возвращаясь к нашему столику. Я послушно ждала, пока он отодвинет мой стул, чтобы я могла сесть. Но вместо этого он взял меня за плечи. Я чуть было не вскрикнула, когда он резко повернул меня к себе. Не успела я и глазом моргнуть, как он сжал меня в объятиях. И тут я почувствовала, что не могу дышать, — не потому, что он просто закрыл мой рот своим, а потому, что мы слились в страстном поцелуе.
