Я уловила свое отражение в зеркале — я сидела на кровати полураздетая — и вздрогнула, то ли от прохладного воздуха, то ли от ощущения собственной уязвимости. А может, и от того, и от другого.
Наконец Иван приблизился к кровати, но только для того, чтобы пройти мимо меня и положить свои часы на ночной столик. После этого он сунул руку в карман брюк, достал несколько презервативов и небрежно бросил их рядом с часами. «Так, значит, доктор Козак, вы подготовились заранее. Почему это меня удивляет? Ведь я сделала то же самое».
Я хотела его. Я сгорала от желания прикоснуться к нему и ощутить его прикосновения на своем теле. Последние три недели это желание преследовало меня. Моя натура убежденной феминистки негодовала — ведь можно просто «распахнуть окно» и покончить с этим! Я не могла не признаться себе в том, что хочу его так, как никогда никого не хотела.
Я вспомнила, как я желала его в своем сне, как приятно было ощущать его близость во время прогулки верхом на Мускат, как он целовал меня в ресторане. Я хотела большего. Он сел на кровать рядом со мной и неторопливо уложил меня на спину.
Она сидела как раз там, где нужно. Когда я сел рядом с ней, я знал, что мое предыдущее действие не ускользнуло от ее проницательного взгляда. Да, Пэш, я действительно здесь, чтобы спать с тобой. Иначе зачем бы я положил в карман презервативы?
Я разогревал ее постепенно и делал это разными способами. Я уложил ее на спину и провел рукой между грудями. Кружево на ее комбинации едва прикрывало соски. Я легонько коснулся их, наслаждаясь их упругостью. Конечно, я закончу свой стриптиз для нее, но сначала я хотел насладиться ею, вдохнуть ее запах, попробовать ее на вкус.
Было видно, что она не привыкла к такому обращению. Очевидно, обычно ей удавалось контролировать себя. Только не сегодня, рыженькая! Я сбил ее с толку, она не могла предугадать, что я сделаю в следующую секунду. Она не знала, как ответить на ласки и чего я жду от нее. Я чувствовал, что у нее внутри происходит борьба, но я держал ситуацию под контролем.
Я ощутил, как все ее тело напряглось. Я нашел губами ее губы и поцеловал ее медленно и глубоко. Когда мой язык оказался у нее во рту, я почувствовал, как она вонзила ногти мне в спину.
В какой-то момент она попыталась сопротивляться, старалась освободиться от меня. Но уже в следующую секунду она сдалась, отвечая на мой поцелуй с неменьшей страстью. Наши языки встретились, наше дыхание слилось воедино, тела стали одним целым. Когда я отпустил ее, она едва могла дышать.
Она прижалась бедром в атласном белье к моему члену. Я стал тереться твердым членом о гладкую ткань комбинации, одновременно облизывая шею Пэш. Опьяняющий запах ее кожи и волос еще больше зажег меня. Я прошептал ей на ухо:
— Тебе это нравится, правда?
— Ах ты, сукин сын!
Она прошипела мне это ругательство, сдавив мою руку и с неимоверной силой вонзив в нее ногти. Моему члену это понравилось, даже очень понравилось.
Я мял ее груди, одновременно пощипывая соски, пожалуй, даже сильнее, чем ожидал сам. Выгнув спину, она сдавливала свои соски моими пальцами, каждый раз содрогаясь с новой силой.
— О Боже, Иван! — Она стонала, в то время как я продолжал мучить ее.
— Так, значит, Рыжик, ты хочешь пожестче? Я могу тебе это устроить.
Наклонившись, я взял ее сосок губами прямо через комбинацию. Затем я сжал его зубами и начал сосать так сильно, как только мог. Под тяжестью моего тела она не могла двигаться. Каждый мускул ее тела был напряжен, но я не давал ей даже шелохнуться. Я медленно провел рукой по ее животу и оставил руку между ног.
— Иван, умоляю, я больше не могу! Я не могу даже пошевелиться!
Чего не мог сделать я, за меня сделала ее комбинация. Она невольно попыталась раздвинуть ноги, чтобы моя рука могла беспрепятственно проникнуть туда, но комбинация буквально связывала их, а это было как раз то, что нужно. Я несколько раз надавливал на соблазнительный бугорок между ее ногами, но каждый раз слегка отстранялся, не переставая при этом страстно ласкать ее грудь. Когда я наконец скатился с нее, она была на грани безумия.
Как мог Иван так поступить со мной, как мог он заставить меня пройти через это? Я хотела оттолкнуть его и в то же время отдаться его силе. Мне не оставалось ничего другого, как сдаться, — этому мерзавцу блестяще удалось взять меня в плен!
Я знала, что должна перестать сопротивляться и наслаждаться, но я не могла просто лежать. Мне хотелось двигаться, мне просто необходимо было двигаться, а он не давал мне это сделать. Всякий раз, когда я пыталась что-либо предпринять, он удерживал меня за сосок. Он так сильно сдавливал его, что меня словно током пронзало, а мой клитор готов был взорваться.
А тут еще эта проклятая комбинация спеленала мне ноги так, что я чувствовала себя курицей, которую связали, прежде чем отправить в духовку. Это было настоящей пыткой — ощущать его руку, пытающуюся проникнуть между моих ног. Мне так хотелось тереться об его руку, что я готова была кричать. Я умоляла его отпустить меня, позволить мне потереться об его руку. Мой клитор пульсировал в ожидании более сильного давления. А этот подонок все продолжал издеваться надо мной!
Наконец он оставил меня в покое. Не успела я прийти в себя, как он усадил меня. Я чувствовала себя тряпичной куклой в его руках. Я выкрикнула:
— Ты что, свихнулся, ублюдок?
Он снял с меня комбинацию и сказал:
— Разве может так выражаться человек, который пишет книги о постмодернизме?
Пока я лихорадочно пыталась сообразить, откуда ему известно о моих книгах, он снова толкнул меня на кровать.
— Убери свои руки, ты, безграмотный мерзавец! — Я была вне себя от ярости.
— Позвольте с вами не согласиться, мадам, — парировал он, стягивая с меня пояс для чулок. За ним последовали чулки и трусики. Теперь я была обнажена полностью.
— Пришло время выпустить на свободу моего младшего брата! — заявил он.
Без сомнения, Пэш была в гневе. Не будь она абсолютно голой, она вполне могла бы встать и уйти. Настало время заканчивать стриптиз. Я встал, чтобы снять брюки, при этом я не спускал с нее глаз.
Пушок у нее между ног горел еще ярче, чем ее волосы. От возбуждения ее светлая кожа приняла малиновый оттенок. Она прерывисто дышала, отчего ее грудь очень соблазнительно поднималась и опускалась. Мне была необходима передышка, да и ей она тоже не помешала бы.
Я мигом обнажился, сбросив брюки и плавки одновременно. Не сводя с нее глаз, я потянулся за презервативом, разорвал упаковку и надел его на свой торчащий член. Пэш не шелохнулась. Она лежала на спине там, где я оставил ее. Я заметил, что она слегка раздвинула ноги.
