Видимо, в это же время генерал Фриан заметил, как вдали справа от Семеновской от кромки леса отделилась большая масса русских войск и направилась на его дивизию. "Он решил, что ей угрожает опасная атака кавалерии, - пишет его сын, - и спешно направил одного из своих офицеров к полковнику Пушлону из 33-го линейного, полк которого подвергался наибольшей опасности, чтобы приказать ему немедленно образовать каре; это было весьма своевременно, так как едва этот маневр был им завершен, как 5-6 тыс. русских кирасир и драгун яростно набросились на этот полк, который, не потеряв мужества, с хладнокровной невозмутимостью в течение трех четвертей часа вынес не только три сильнейшие атаки, но еще и огонь одной батареи, обстреливавшей сбоку третий фас его каре. Оживленной стрельбой он отразил эти атаки, убив и ранив большое число людей и лошадей, и отбился таким образом от этой многочисленной кавалерии, которая, наконец, поспешно и в беспорядке отступила". К началу этой атаки Мюрат, находившийся далеко впереди своих войск, вынужден был укрыться в каре 33-го полка. "Там, будучи очевидцем хладнокровного героизма, с которым этот полк в течение трех четвертей часа сопротивлялся атакам кавалерии и беспрерывному артиллерийскому огню, король с восхищением воскликнул: "Ах, храбрые люди, храбрые и доблестные солдаты!". Капитан Мишель... сказал ему в пылу сражения: "Сир, это солдаты генерала Фриана". "О! Я больше не удивляюсь, - ответил ему король, - узнаю тут руку и сердце этого выдающегося воина".
Командовавший этой бригадой (33-й полк состоял из пяти батальонов) генерал Дедем де Гельдер, человек честолюбивый и претенциозный, позднее был возмущен тем, что в рапорте Мюрата упомянуто лишь о действиях 15-го полка, а об остальных войсках сказано лишь то, что "генерал Фриан поддержал это движение всей остальной своей дивизией, расположенной в резерве побригадно". В рапорте Дедем специально подчеркнул, "что дивизия, за исключением 15-го полка, оставалась в резерве, тогда как моя бригада, которая прикрывала большое плато, выдержала три атаки неприятельской кавалерии". В мемуарах Дедем еще более резко высказался против упомянутой фразы из рапорта Мюрата. "Это утверждение является тем более странным, что король дважды отступал в одно из каре моей бригады, в то время, когда неприятельская кавалерия атаковала нас... Хорошенький способ оставаться в резерве, когда она пять раз отбивала неприятельскую кавалерию, которая атаковала три каре моей бригады, каковая в течение трех часов подряд находилась под ядрами и пулями. Маршал Ней громко спросил меня: "Какой дурак поставил вас здесь?", и обратился затем к королю: "Король Неаполитанский, почему Вы не атакуете вашей кавалерией?". За время сражения 33-й полк потерял 48 офицеров и 900 солдат. 48-й полк потерял 800- 900 чел., и это свидетельствует о том, что он также был в гуще боя, в отличие от солдат испанского полка, которые около 1 часа пополудни направились к левому флангу дивизии Фредерихса и оставались там до вечера[36].
Не просто определить время этих русских контратак. Скорее всего, они происходили в полдень, так как вскоре затем наступило некоторое затишье в действиях обеих сторон, вызванное демонстрацией русской кавалерии Уварова и Платова севернее Колочи. Внимание вице-короля, а затем и императора было отвлечено от эпицентра сражения. Обе стороны получили передышку, занялись перегруппировкой войск и подтягиванием резервов. Брешь в центре русской позиции закрывает пехота 4-го корпуса, а в третьем часу, как видно из рапорта Корфа, сюда же подходит и 2-й кавалерийский корпус. С французской же стороны это пространство прикрывала в основном кавалерия. Один "вулкан" - группа русских укреплений перед и возле дер. Семеновское - был "потушен" французами ценою огромного напряжения сил. Оставался еще один "огнедышащий" редут — батарея Раевского. Но атаковать его французы могли лишь после наведения порядка на своем крайнем левом крыле. Противники переводили дух и готовились к продолжению борьбы.
Итоги
Приостановка примерно на два часа французских атак и русских контратак не означала полного прекращения боевых действий. Напротив, противники подтягивали к центру позиции свежие артиллерийские роты и безжалостно громили ряды друг друга. С французской стороны здесь действовала артиллерия 2 и 4 кавалерийских корпусов; позднее шесть батарей Серюзье были сменены 36 орудиями гвардейской конной артиллерии генерала Сорбье. "Эти огромные батареи, - пишет Богданович, - построившись впереди Семеновского, открыли огонь против войск Остермана и принца Виртембергского, поражаемых в то же время канонадою со стороны вице- короля".
От огня русской артиллерии особенно страдала французская кавалерия. Корпус Латур-Мобура был отведен влево от деревни. На его правом фланге находилась дивизия Рожнецкого, прикрывавшая корпусную артиллерию, а на левом - кирасиры: в первом эшелоне - бригада Тильмана, во втором - вестфальская бригада. "На некотором удалении от левого фланга дивизии Лоржа, немного позади, в низине Семеновского оврага, стоял кавалерийский корпус Монбрена, - пишет Минквиц. - Полки, обстреливаемые гранатами и картечью из многочисленных неприятельских батарей, ...понесли в течение этого времени чувствительные потери, и, по мнению всех участвовавших в сражении, эти часы бездеятельного ожидания под артиллерийским огнем были самыми тяжелыми за весь день". В рапорте Тильмана говорится, что его бригада "в течение двух часов находилась под беспрерывным перекрестным картечным огнем по меньшей мере 60-ти орудий". "Шли полуденные часы, - вспоминал Меерхайм, - когда мы находились в этой страдательной позиции. С каждым мгновением огонь становился все ужаснее и, в конце концов перешел в град картечи, под которым мы вынуждены были беспрерывно оставаться довольно долгое время... Батареи нашей дивизии, особенно саксонская, под умелым руководством храброго капитана фон Хиллера, равно как и многочисленные французские орудия, находившиеся сбоку от нас и на одной возвышенности позади, хотя и яростно и даже небезуспешно отвечали противнику, однако именно здесь неприятельские орудия были сконцентрированы в таком большом количестве, что, даже если и заставляли замолчать некоторые из них, это не могло оказать никакой значительной перемены в массе ядер". В этой "страдательной" позиции находилась вся французская конница в центре до того момента, когда началась атака на последний укрепленный пункт русских - центральный редут.[37]
Итак, читатель, видимо, уже убедился, что картина боя в центре Бородинского поля и, в частности борьбы за дер.Семеновское, составленная на основе многочисленных источников, дает нам более объемное и точное изображение случившегося, нежели панорама Ф.Рубо. Это ни в коей мере не умаляет бесспорных достоинств знаменитого батального полотна. Художник - не летописец; его творческие замыслы не всегда могут совпадать с исторической точностью, каковою он может в некоторых случаях и пожертвовать. Можно согласиться с замечанием самого Ф.Рубо о том, что не все то, о чем пишут историки, может быть изображено на панораме, что "многое, что хорошо в книге, совершенно иное впечатление производит в живописи". Но то, что простительно для художника, совершенно недопустимо для историка.
Вот что рассказывал Л.Г.Бескровный. "Первую атаку деревни Семеновской французы начали в 12 часов. Корпус Нея и дивизия Фриана были отбиты огнем русской артиллерии. Вслед за тем в атаку на деревню пошла пехота Даву и Нея, но русские отразили и эту атаку. Во время третьей атаки дивизии Лоржа и Рожнецкого также были отбиты и отошли "на исходную позицию "(?). Впрочем, признает автор, дивизии Фриана удалось таки захватить деревню, но тут же спешит смягчить удар: "Собственно, французам удалось только овладеть шанцами, так как сама деревня осталась в руках русских гренадер. Но большие потери вынудили Дохтурова в целях сокращения фронта отойти на новую позицию". Вот так: не французы вынудили Дохтурова отступить, а большие потери! И откуда только взялась последняя напасть?! Диву даешься от такой иезуитской казуистики и полнейшего незнания источников. Другой столп советской "науки" П.А.Жилин пишет, что Коновницын "вынужден был отвести войска за Семеновский овраг. Попытки противника прорвать боевой порядок русских на этой позиции успеха не имели. Русские войска не отступили больше ни на один шаг". А буквально через 4 (четыре) строки он сообщает об "овладении противником деревней Семеновское"! Е.В.Тарле вообще не утруждал себя упоминаниями о бое за эту деревню. Н.Ф.Гарнич, чье сочинение навсегда останется нагляднейшим образцом дремучего исторического невежества, именно по причине последнего повторяет выдумку К.Толя о вечерней атаке лейб-гвардии Финляндского полка на деревню Семеновское.[38]
