Главным итогом "экспромта" Нея стало образование пустого пространства между его войсками и группой Богарнэ, то есть как раз там, где и у русских почти не было войск. Получилось так, что обе противоборствующие армии, втянувшись в бои за главные опорные пункты левого русского фланга, стянули туда войска с других участков и на какое-то время обнажили промежуток между упомянутыми укреплениями. Очень вероятно, что к северу от дивизии Разу Ней уже тогда выдвинул вестфальскую кавалерию 8-го корпуса (1000 чел.), а также 1-ю бригаду дивизии Пажеля. Впрочем, часть "вины" за такое перемещение войск Нея вправо следует переложить на русские войска, оказавшие чрезвычайно упорное сопротивление, сломить которое двум дивизиям Даву оказалось не под силу.
Итак, маршалам требовалось подкрепление, за которым они и обратились к императору, видимо в момент последней русской контратаки, направленной еще рукой Багратиона перед самым его ранением. Сегюр и Ж.Шамбрэ расказывают, как ординарец императора М.К. д'Опу, "посланный к Нею, возвратись, известил его, что Багратион вновь предпринял наступление и что безотлагательно должно поддержать его. Это новое донесение увеличило нерешительность Наполеона; он советуется с Бертье, но приказаний не отдает... Наконец Наполеон посылает его к Клапареду, с приказанием идти на помощь к Нею. Ординарец пустился было как стрела, но Наполеон возвращает его, вновь советуется с Бертье и оканчивает посылкой Фриана на помощь к Нею. От такой нерешительности потеряно было полчаса". Капитан Висленского легиона Г.Брандт вспоминал, что "вскоре после 9 часов раздалось: "К ружью ", и мы двинулись вперед в батальонных колоннах в двух эшелонах; но едва мы оставили позади себя Шевардино шагах в 1000-1200 и вступили в небольшую лощину, послышалось: "Стой!". Эту нерешительность императора многие объясняли его болезненным состоянием, а компиляторы типа Гарнича спешат в этой связи "отметить нерешительность, с которой отдавал свои приказания Наполеон. По-видимому, французы в ходе Бородинского сражения постепенно утрачивали уверенность в успехе". Наивный сочинитель и мысли не допускает, что император не хуже Кутузова и Барклая понимал важность сохранения резервов, что специально отмечено в его приказе перед сражением. Упомянутые две дивизии были предназначены императором "для исправления ошибок... и для принятия мер против непредвиденных случайностей". Примечательно, что когда солдаты генерала Ван Дедема (из дивизии Фриана) просили у императора чести первыми открыть сражение, он ответил им:"Такие полки, как этот, идут в огонь для того, чтобы решить победу".
Чтобы понять причину медлительности императора, обратимся к рассказу Пеле. "Наполеон держал подле себя дивизии Фриана и Клапареда; он хотел сохранить резервы для всей армии и сберечь силы, смотря по ходу сражения. Вынужденный послать дивизию Фриана для занятия отчасти пространства, образовавшегося в центре, он направил ее к берегам первого оврага, находившегося против Семеновского, и приказал поддержать ее четвертым кавалерийским корпусом. Клапаред исполнил то же назначение, заняв лес, окружавший нижнюю часть оврага, на правом фланге вице-короля. Как только русские егеря были выгнаны из леса, второй кавалерийский корпус получил приказание примкнуть к нему, дабы заполнить промежуток между центром и левым флангом; он завязал канонаду с неприятелем. Это расположение кавалерии в центре, противное правилам и обыкновению, оправдывалось необходимостью"[20]. Из этих слов становится ясно, к каким серьезным последствиям привела "самодеятельность" Нея вкупе с отчаянным упорством русских: уже в десятом часу утра приходилось вводить в бой обе резервные дивизии! Вот почему так медлил император, вот почему он так долго советовался с Бертье! Обе дивизии "исправляли ошибки", допущенные Неем: они заполняли то пространство, которое обязан был охватить своими войсками маршал. Правда, непосредственно в бой была введена лишь одна дивизия. Висленский же легион Клапареда, вопреки распространенному среди историков заблуждению, предназначался вовсе не для поддержки атаки Богарнэ на центральный редут. У вице-короля и без того было достаточно сил для этого. Заметим к тому же, что перемена первоначального решения свидетельствует не о нерешительности императора, а как раз наоборот. Вместо более слабого по численности Висленского легиона (2500 пехотинцев) он двинул на центр русской позиции одну из самых сильных в армии дивизий: как по численности (7300 чел.), так и по опытности и заслугам ее командира, назначенного недавно полковником пеших гренадеров старой гвардии!
Как это ни парадоксально, но самовольство Нея обернулось на пользу русским: император вынужден был думать над дальнейшими шагами, и эта досадная получасовая задержка позволила русским отойти и восстановить свою разорванную в центре линию.
Около 10 час. Е.Вюртембергский получил лично от Барклая приказ отбить захваченную французами батарею Раевского. Принц повел вперед бригаду Д.И.Пышницкого (Кременчугский и Минский полки). Но когда неприятельские ядра стали уже долетать до этих полков, вырывая из фронта целые ряды, вновь подъехал Барклай и объявил, что батарея уже отбита Ермоловым. Адъютант Ермолова П.Х.Граббе вспоминал, что произошло это в 11-м часу. Е.Вюртембергский получил приказ занять позицию слева от курганной батареи, двинувшись навстречу сильной колонне французской пехоты, выдвигавшейся между батареей и дер. Семеновское. Около 11 -ти часов, - пишет Барклай, - "я сам прибыл к 2-й армии для узнания позиции ее, я нашел оную в жарком деле и войски ее в расстройстве. Все резервы были уже в деле". Барклай поспешил возвратиться, чтобы привести с правого фланга 4-й корпус. А.П.Ермолов рассказывает, что когда пронесся слух о смерти Багратиона "войск не можно было удержать от замешательства...В одиннадцать часов утра вся 2-я армия была в таком состоянии, что удаленные вне выстрела войска ее едва могли быть приведены в какой-либо порядок и резерв ее уже участвовал в сражении и также потерпел урон". "Как Багратиона ранило, - вспоминал Тихонов, -переводить нас за овраг начал Коновницын, этак около полудня... Пехота французская за овраг не переходила, а отлеживалась за шанцами и за кустиками". По словам Сен-При, "оборона флешей стоила нам уже очень дорого, а превосходство в численности и калибре французской артиллерии причинило много вреда, и при последней атаке французов мы были вынуждены очистить флеши и отступить на батарею у деревни". Как видим, войска обеих армий, дравшиеся за Семеновские укрепления, в ранние утренние часы расшиблись друг о друга, понесли огромные потери и не могли вести бой с прежней интенсивностью. Требовались свежие силы. "Этот центр, - писал Ф.Глинка, - истончавший, протертый требовал надежной подкладки!". В 10-м часу Кутузов принимает два важных решения. Уварову с Платовым приказано осуществить диверсию на левом фланге французов с целью отвлечения их сил от центра и левого фланга русской позиции. Милорадовичу с 4-м пехотным и 2-м кавалерийским корпусами велено сблизиться к центру позиции[21].
Бой за сожженную деревню
В 10 часов Наполеон отдает приказ двинуть в сражение резервы. Несколько человек приписывают себе честь передачи этого приказа. Сокольницкий рассказывал Солтыку, что после сообщения императору о положении дел у Нея он получил повеление вести в дело дивизию Фриана, что и было исполнено. Полковник Л.Ф.Лежен уверяет, что именно он доставил Фриану приказ взять Семеновскую, а Мюрату - поддержать генерала кавалерией. Дедем утверждает, что "император сам велел мне, как и всей дивизии Фриана, двинуться направо. Мы оставались несколько минут в колоннах, подвергаясь артиллерийскому обстрелу. Два моих адъютанта, сын генерала Фриана и многие офицеры штаба были ранены. Вскоре нас выдвинули в центр, чтобы прикрыть Семеновское, переходившее несколько раз из рук в руки".
По свидетельствам саксонцев, в 10 часов утра дивизия Фриана справа от них двинулась в наступление против Семеновской , тогда же и Латур-Мобур получил задание поддержать эту атаку. Мюрат пишет, что сразу после занятия флешей 4-й кавалерийский корпус "получил приказ выдвинуться, перейти овраг и атаковать артиллерию и пехоту, которые находились в деревне". Подробности принятия этого решения сообщает Ж. Рапп. "Мы слишком усилили свой правый фланг, и король Неаполитанский один подвергался губительному огню батарей Семеновского. У него были лишь конные войска; глубокий овраг отделял его от деревни, и овладеть ею было нелегко: тем не менее это было необходимо, чтобы не быть в конце концов разгромленным картечным огнем". Генерал А.Д.Бельяр предложил оттеснить русских "и, повернув налево, ударить наредут. "Скачи к Латур-Мобуру, - отвечает ему Мюрат, - прикажи ему взять бригаду кирасир французских и саксонских, перейти овраг, изрубить всех, галопом влететь с задней стороны на редут и заклепать орудия... У тебя в распоряжении будет батарея в сорок орудий и часть резерва"[22].
