— Я могу достать оружие, — прервал его Хейм.
Кокелин подскочил в кресле.
— Где вы его возьмете? — от волнения он заговорил по-французски.
— Не на Земле. Я знаю одно место. Разве вы не понимаете? Алеронам придется держать космическую защиту на орбите вокруг Новой Европы, иначе она не выдержит даже самой маленькой преднамеренной атаки. — Навалившись на стол, Хейм вплотную придвинулся к собеседнику и тараторил как из пулемета.
— Новая Европа имеет ограниченно развитую промышленность, поэтому большую часть оборудования алеронам придется доставлять со своей планеты. Это очень длинная линия снабжения. Один космический пират, грабящий коммерческое судно… какое он будет иметь отношение к занимаемой ими сейчас торгашеской позиции? Какое он будет иметь отношение к нашим бедным, загнанным в ловушку людям? Один корабль…
— Но я уже говорил вам…
— Вы мне сказали, что фактически и легально это невозможно. Я берусь доказать физическую возможность. Ведь вы говорили, что когда-то были юристом.
— Я говорил вам…
Кокелин поднялся, подошел к окну и посмотрел куда-то вдаль через Сену. Хейм принялся мерить шагами комнату, сотрясая пол. В голове его бурлили избытки планов, фактов, злости и надежды. Давно он уже не испытывал такого прилива сил и энергии, с тех пор, как стоял, широко расставив ноги, на капитанском мостике у Альфы Эридана.
Потом Кокелин повернулся. В тишине раздался его шепот.
— Была не была, — произнес он по-французски, вернулся к письменному столу и застучал ключами инфотрива.
— Что вам там понадобилось? — требовательно спросил Хейм.
— Все детали того времени, когда еще не все страны вступили в Федерацию. Мусульманская Лига не сочла себя вправе иметь с ней дело. Поэтому во время каких-либо беспорядков властям вменялось в обязанность защищать интересы Федерации в Африке..
Кокелин целиком погрузился в работу. Один раз, правда, он встретился взглядом с Хеймом, и Хейм увидел в глазах министра кое-что новое — энтузиазм, задор, жажду жизни.
— Приношу вам сердечную благодарность, мой друг, — по-французски сказал Кокелин. — Может, всего на одну ночь, но вы вернули мне молодость.
Глава 5
Андре Вадаж снял крышку с котелка, вдохнул великолепный аромат, встряхнул содержимое и опустил крышку на место.
— Почти готово, — сказал он. — Надо бы еще сделать салат. Компоненты готовы?
— Я… — покраснела Пиза Хейм. — Боюсь, я не особенно хорошо умею резать огурцы и прочее.
— Плевать! — Вадаж вывалил кучу зелени в большую чашу. — Для курсанта ты справилась нормально… Найди мне еще приправы, идет? Надо быть инженером, чтобы управляться с этой чертовой преисподней, которая почему-то называется кухней. Бывало, я говорил, когда был маленьким и меня заставляли что-то делать на кухне: «Очевидно, мне хотят присвоить звание повара и младшего мойщика бутылок. Контрольное задание: голова хряка с красными яблоками во рту и полевыми ягодами вместо глаз. Все это с капустой и заварным кремом».
Пиза хихикнула, вспорхнула на стол и уселась, болтая ногами и глядя на Вадажа со смущающей симпатией. У него и в мыслях не было добиваться расположения девушки, он просто пытался составить хорошую компанию дочери своего гостеприимного хозяина, пока тот отсутствовал. Вадаж уделил травам и специям больше внимания, чем это было необходимо.
— Мамаша научила меня испанской пословице, — продолжал он. — Для приготовления салата нужны четыре человека: транжир для масла, философ для приправ, скряга для уксуса и сумасшедший для перемешивания.
Пиза снова хихикнула:
— А вы остроумный.
— Начнем, пожалуй. — Вадаж принялся не спеша помешивать салат, напевая:
В Иерусалиме жил богач.
Глория, аллилуйя, хи-ро-де рунг!
Носил цилиндр и пугач.
Хи-ро-де рунг, хи-ро-де рунг!
Скиннки-маринки дудл ду!
Скиннки-маринки дудл ду!
— Это тоже настоящая старинная песня? — спросила Пиза, когда Вадаж сделал паузу. Он кивнул.
— Я просто обожаю ваши песни! — воскликнула Пиза.
— Однажды у его ворот
Бедняк уселся, словно кот, — поспешно продолжал Вадаж.
— Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!
На нем одет был котелок
Без верха — только ободок.
Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!
Скииики-мариики дудл дуI
Скиннки-маринки дудл ду!
И попросил бедняк поесть,
Сказав: Не ел я дней уж шесть.
Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!
— Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг! — присоединился к их дуэту бас, подобный реву быка, и в кухню ворвался Гуннар Хейм. — Скиннки-маринки дудл ду!
Хейм стащил Пизу со стола, подбросил к потолку так, что она чуть не пробила его головой, поймал и принялся кружить ее по комнате. Вадаж весело скакал вокруг них. Хейм еще раз пропел припев, не выпуская из рук вконец обессилевшую Пизу, которая пронзительно визжала.
— Богач сказал: «А мне плевать!» — продолжал Вадаж.
— Пошел ты в ад, дай мне поспать!
Скиннки-маринки дудл ду!
Скиннки-маринки дудл ду!
Бедняк помер через полчаса,
Душа вспарила в небеса!
Там ангелочков хоровод
Зимой и летом, круглый год.
Глория аллилуйя, хи-ро-де рунг!
— Папа! — Пиза кормилась в приступах смеха.
— Добро пожаловать домой, — сказал Вадаж. — Вы выбрали весьма удачное время для возвращения.
— Но что здесь происходит? — осведомился Хейм.
— Для чего в прекрасно оборудованной кухне походный котелок? Вам что, автоматов мало?
— Видите ли, машины — весьма компетентные повара, но ни одна из них не сможет стать шеф-поваром, — ответил Вадаж. — Я обещал вашей дочери гуляш, но не ту лишенную вкуса и запаха липкую тушенку, а настоящий, ручного приготовления гуляш, который раз нюхнешь — и сутки чихаешь от удовольствия, столько там всяких специй.
— Превосходно! Только я, пожалуй…
— Ерунда, на всех хватит! Накрывая на стол, венгр всегда умножает количество едоков на два. Если хотите, можно добавить к этому немного красного вина. Итак, еще раз добро пожаловать домой! Рад видеть вас в таком хорошем настроении.
— На то есть причина, — Хейм потер огромные ручищи и улыбнулся улыбкой счастливого тигра. — Да, кажется, я действительно счастлив.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
