— Надеюсь, путешествие было приятным? — ханжеским тоном осведомился Синби.
— Ну… В общем да, мой повелитель, особенно если учесть, что я обожаю тщательные обыски и путешествие с завязанными глазами.
— Весьма сожалею, но это вызвано необходимостью держать в тайне местонахождение нашей делегации, — кивнул Синби. — Ведь ваши… фанатики…
Последние слова были произнесены полуторатоновым глиссандо, в котором звучало столько презрения, что Хейм и не подозревал о таких возможностях.
— Да, — Хейм с трудом взял себя в руки. — В вашей цивилизации массы лучше… контролируются.
Смех Синби рассыпался, словно весенний дождь.
— Вы меткий стрелок, капитан. — Синби приблизился, двигаясь, точно неуклюжий кот. — Вы не против прогуляться по моему лесу, пока мы с вами будем разговаривать? Возможно, вам не выпадало случая попасть в список тех немногочисленных людей, которые когда-либо ступали на землю алеронов.
— Да, мой повелитель, сожалею, но не имел этого удовольствия.
Синби остановился. Мгновение они рассматривали друг друга в сумеречном свете, и Хейм в это время думал лишь о том, насколько красивы алероны.
Длинные ноги, слегка наклоненное туловище, грудь такая же сильная и талия такая же тонкая, как у борзой, хвост-противовес, находящийся в постоянном движении, иногда едва заметном, — все это вызывало невольное восхищение. Как сверкал лоснящийся мех, отражая блестки света, как уверенно опирались о землю три длинных пальца пальцеходящих ног, какими грациозными были жесты рук, как гордо поднята тонкая шея. Мало кто из людей мог бы позволить себе одеться подобно Синби, в цельнокроеный покров из металлический сетки, закрепленной на шее, запястьях и лодыжках медными полированными застежками. Такой наряд слишком многое оставлял неприкрытым. Однако голова алерона кого угодно могла привести в замешательство. Меховой покров кончался на шее, и лицо Синби — цвета мрамора, с огромными глазами под изогнутыми бровями, маленьким носом, ярко-красными губами, широкими скулами и узким подбородком — походило на женское. Правда, не совсем: различие было в одной детали, не свойственной людям. Начиная от остроконечных ушей Синби по спине и до половины хвоста струилась грива густых, шелковистых волос золотисто-медного цвета. Человек, который стал бы глядеть в это лицо слишком долго, рисковал забыть о прилагавшемся к нему теле.
И мозге, мысленно добавил Хейм.
Опустившаяся мигательная перепонка скрыла на миг изумрудный цвет кошачьих глаз с длинными ресницами. Синби улыбнулся и взял Хейма за руку. Три двухсуставчатых и один большой палец сомкнулись в осторожном пожатии.
— Идемте, — пригласил алерон.
Хейм пошел рядом с ним в темноту под деревьями.
— Мой повелитель, — произнес он охрипшим голосом, — я не хочу отнимать у вас время. Давайте поговорим о деле.
— Быть по сему, капитан. — Свободной рукой Синби ударил о фосфоресцирующую ветку.
— Я здесь по поводу новоевропейцев.
— По поводу мертвых, которых уже оплакали? Мы провели репатриацию оставшихся в живых, и они, должно быть, уже в безопасности.
— Я имею в виду живых, которые остались на планете. А это почти все население Новой Европы.
— Ах-х-х, — выдохнул Синби.
— Сенатор Тваймен, должно быть, предупредил вас о том, что я подниму данный вопрос.
— Верно. Однако он утверждал, что никто не верит вашему голословному заявлению.
— Большинство его сторонников просто не решается поверить в это, а те, кто поверил, не решаются в этом признаться.
— Подобное обвинение могло бы подвергнуть опасности мирные переговоры.
Хейм не сумел уловить, в какой степени насмешка прозвучала в замечании Синби. Споткнувшись в темноте о что-то невидимое, он выругался и с облегчением увидел, что они выходят из зарослей на небольшую лужайку, усыпанную цветами. Впереди возвышалась внутренняя стена, на которой располагались полки с сотнями книг — не только длинные, узкие фолианты алеронов, но и многочисленные древние земные книги. Хейм не мог разобрать их названий. Соседняя комната алеронских апартаментов, в которую вел вход под аркой, тоже была ему не видна, но он слышал, что где-то рядом плещет фонтан.
Хейм остановился и, глядя прямо в лицо алерону, сказал:
— У меня есть доказательства, что Новая Европа не была полностью очищена от людей. Конкретно говоря, они отступили в горы и продолжают сопротивляться вашим оккупационным силам. Свидетельства этого находятся в надежном месте… — Боже, не слишком ли мы мелодраматичны, подумал он, но продолжал: —…и я планирую опубликовать их, что было бы, как вы справедливо заметили, несколько не ко времени для участников вашей конференции.
В глубине души Хейм таил почти отчаянную надежду на то, что алерон недостаточно хорошо знаком с жизнью на Земле, чтобы понять, насколько безнадежна эта угроза. Однако по лицу Синби понять это было невозможно. Все, что тот позволил себе, это лишь невозмутимо поднять уголки рта, затем последовал ответ:
— У меня такое впечатление, будто вы решили пойти другим путем, капитан.
— Это зависит от вас, — отозвался Хейм. — Если вы репатриируете всех людей, оставшихся на Новой Европе, я отдам вам все вышеуказанные документы и не скажу никому ни слова.
Синби отвернулся, сделав вид, будто заинтересовался побегом какого-то вьющегося растения. Лиана обвилась вокруг его руки и потянулась цветами к лицу.
— Капитан, — произнес он наконец, — вы не глупый человек. Допустим, вы искренне верите в то, что говорите. Но даже если так, то каким образом мы могли бы заставить подойти к своим кораблям охваченных яростью людей, скрывающихся в горах?
— Они сражаются, поскольку ждут помощи. Если бы представитель французского правительства приказал им вернуться сюда, они бы подчинились. Переговоры можно вести с помощью радио.
— Но разве согласилась бы Франция действовать подобным образом?
— У нее не было бы выбора. Бы должны знать лучше меня, что большая часть Федерации не желает отстаивать свои права на Новую Европу. Пожалуй, единственное, что могло бы спровоцировать вооруженный конфликт, это насилие над колонистами. Дайте им вернуться на Землю невредимыми и… И вы одержите свою чертову победу!
— Возможно. — Свет красноватой рябью скользнул по роскошной гриве Синби, когда тот кивнул в ответ на слова Хейма, по-прежнему не поднимая глаз от цветов. — Но после? — тихо пропел он. — После?
— Понятно, — сказал Хейм. — Новоевропейцы были бы живым доказательством вашей лжи — лжи не только о них самих, но обо всем конфликте, доказательством того, что все произошло не потому, будто какой-то воинствующий маньяк нажал на спусковой крючок, а потому, что ваше нападение было заранее подготовлено. — Хейм ощутил во рту мерзкий привкус и, сглотнув, продолжал: — Что ж, почитайте земную историю, мой повелитель, и вы поймете, что мы, люди, относимся к подобным вещам не столь серьезно, сколь могли бы. Ложь считается нормальным явлением в дипломатии, и несколько потерянных кораблей, несколько убитых людей — мелочи жизни. Если хотите, ваша уступка только укрепит партию мира. Смотрите же, скажут сторонники мира, алероны не такие уж плохие, с ними можно иметь дело, наша политика спасла жизнь оставшимся на Новой Европе и помогла избежать дорогостоящей войны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
