Сегодняшняя смесь не являлась уникальной, но была известна своими успокаивающими свойствами. Она закрутила пробку коричневого пузырька с дозатором, в котором хранилось масло пачули, и поставила его в деревянный ящичек рядом с другими пузырьками, потом взяла масло шалфея и осторожно добавила в испаритель две капли. Оба масла снимали стресс, помогали расслабиться и успокаивали нервы. Сегодня утром ей требовалось и то, и другое, и третье, ведь через двадцать минут в ее салон должен был явиться переодетый коп.
Задняя дверь «Аномалии» открылась и закрылась. Преодолевая волнение, девушка оглянулась через плечо.
— Доброе утро, Кевин! — крикнула Габриэль своему партнеру по бизнесу и дрожащими руками поставила на место пузырек с шалфеем.
Уже сейчас, в половине десятого утра, она чувствовала усталость и нервное напряжение. Она не спала всю ночь, пытаясь убедить себя в том, что сумеет лгать ему и что, позволив детективу Шанахану тайно работать в ее салоне, на самом деле поможет вернуть доброе имя бизнес-партнеру. Правда, здесь было два больших «но»: во-первых, она была никудышной лгуньей, а во-вторых, сильно сомневалась, что сможет сделать вид, будто детектив ей симпатичен, не говоря уж о том, чтобы притворяться его девушкой. Габриэль терпеть не могла лгать. Это создавало плохую карму. Впрочем, что такое еще одна ложь, если ей грозит кармическая месть глобального масштаба?
— Привет! — крикнул Кевин из коридора и, щелкнув выключателями, зажег свет. — Что сегодня готовишь?
— Смесь из пачулей и шалфея.
— У нас в салоне будет пахнуть, как на концерте «Грейтфул Дэд»?
— Возможно. Я готовила такую же смесь для мамы.
Этот запах не только помогал Габриэль расслабиться, но и вызывал в ней приятные воспоминания о том лете, когда они с мамой мотались по всей стране вслед за ансамблем «Грейтфул Дэд». Габриэль тогда было десять лет, и ей нравилось жить в автобусе «фольксваген», есть ириски и красить всю свою одежду, предварительно связывая ее узлами и добиваясь этим умопомрачительных разводов. Мама называла то время летом их пробуждения. Габриэль не знала, как насчет пробуждения, но именно тогда ее мама впервые открыла в себе способности медиума. До этого они были методистами.
— Как твои мама и тетя проводят отпуск? Они тебе звонили?
Габриэль закрыла крышкой деревянный ящик и посмотрела на Кевина, который стоял в дверях их общего кабинета.
— Нет, в последние дни не звонили.
— А когда они вернутся, они будут жить у себя или поедут на север, в гости к твоему деду?
Габриэль догадывалась, что интерес Кевина к ее маме и тете вызван не простым любопытством. Эти две женщины выводили его из себя. Клер и Иоланда Бридлав были не только сестрами, но и лучшими подругами. Они жили вместе, а иногда читали мысли друг друга. С непривычки это пугало.
— Точно не знаю. Думаю, они заедут сюда, в Бойсе, чтобы забрать Бизер[2], а потом отправятся к деду.
— А кто это — Бизер?
— Мамина кошка, — ответила Габриэль.
Ей становилось не по себе от чувства вины, когда она смотрела в знакомые голубые глаза своего друга. Ему недавно исполнилось тридцать, а выглядел он на двадцать два: на несколько дюймов ниже Габриэль, с выгоревшими на солнце пшеничными волосами. Он был бухгалтер по профессии и торговец антиквариатом по призванию. Кевин занимался делами «Аномалии», а Габриэль предоставил свободу воплощать в жизнь ее творческие замыслы. Он не был преступником, и она ни на секунду не верила, что он мог использовать их салон в качестве «крыши» для скупки и продажи краденых вещей. Она открыла рот, чтобы произнести ложь, отрепетированную в полицейском участке, но слова застряли у нее в горле.
— Сегодня утром я буду работать в кабинете, — сказал он и исчез за дверью.
Габриэль взяла зажигалку и зажгла тонкую свечку в маленьком испарителе, снова пытаясь убедить себя в том, что помогает Кевину, хоть и без его ведома, а вовсе не отдает его на растерзание детективу Шанахану.
Это самовнушение по-прежнему не действовало, но главное было в другом. Совсем скоро в салон явится детектив, и ей придется сказать Кевину, что на ближайшие несколько дней она наняла человека для подсобных работ. Она сунула зажигалку в карман своей легкой юбки и, миновав заставленный всякой всячиной передний прилавок, прошла в кабинет. Кевин сидел за своим письменным столом, склонившись над бумагами. Она взглянула на его светло-русую голову и глубоко вздохнула.
— Я наняла человека, он передвинет полки из боковой части салона к задней стене, — сказала она, с трудом выдавливая из себя ложь. — Помнишь, мы с тобой как-то говорили об этом?
Кевин поднял голову и нахмурился:
— Я помню, что мы решили подождать до следующего года.
Нет, подождать было только его решением.
— Мне кажется, что тянуть нельзя, вот я и наняла человека. А Мара ему поможет, — сказала Габриэль, имея в виду молодую студентку колледжа, которая работала у них в дневное время. — Джо будет здесь через несколько минут. — Ей понадобилась вся воля, чтобы не отвести взгляд от лица Кевина.
На несколько мучительных мгновений в кабинете повисла тишина. Кевин смотрел на нее, сдвинув брови.
— Этот Джо — твой родственник?
Сама мысль о том, что у нее с детективом Шанаханом могут быть общие гены, раздражала почти так же сильно, как обязанность играть роль его девушки.
— Нет. — Габриэль с преувеличенным старанием выровняла пачку накладных. — Уверяю тебя, что Джо мне не родственник. — Она сделала вид, что заинтересовалась лежащим перед ней документом, потом произнесла самую трудную ложь: — Он мой друг.
Кевин перестал хмуриться, но выглядел явно озадаченным.
— Я и не знал, что у тебя есть друг. Почему же ты раньше молчала?
— Не хотела говорить до тех пор, пока не удостоверюсь в своих чувствах, — сказала она, все больше увязая во лжи.
— Понятно. И давно ты с ним встречаешься?
— Недавно. — По крайней мере это было правдой.
— А как вы с ним познакомились?
Она вспомнила руки Джо на своих бедрах, ягодицах и между грудями. Вспомнила его бедра, прижатые к ее бедрам, и волна жара залила ее шею и щеки.
— Мы вместе бегали в парке трусцой, — виновато пробормотала она.
— Вряд ли мы можем позволить себе переустройство в этом месяце. Нам надо заплатить за новую партию товара. Пусть приходит в следующем месяце, так будет лучше.
Лучше для них, но не для полицейского департамента Бойсе.
— Работы надо выполнить на этой неделе. Я заплачу сама, и не спорь.
Кевин откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Почему тебе вдруг загорелось сделать это сейчас? Что случилось?
