для брожения использовались все источники сахара. И только в I тысячелетии стали изготавливать, так сказать, мононапитки – эль отдельно, медовуха отдельно. Кстати, интересное наблюдение из несколько более поздних могильников: там обычно всегда два питьевых рога. В одном могильнике в Южной Ютландии удалось идентифицировать, что в первом роге был эль, а во втором – медовуха.
Британское пиво
Постепенно Рим завоевал практически все территории, занимаемые галльскими, германскими и другими соседними племенами. Кельтские язык и культура ими были вообще фактически уничтожены, после падения Рима галльские племена в основном попали под власть германцев. Остатки кельтской культуры сохранились в основном в Британии, которую римляне, конечно, тоже завоевали, но пробыли там не так долго и не в тех масштабах, чтобы полностью романизировать.
Древнегреческий путешественник Пифей, достигший Британии еще около 325 года до н. э., писал: «Мне показалось, что единственным облегчением для людей от скудости и однообразия [их жизни] было употребление крепкого напитка, приготовленного из ферментированного зерна… Это был крепкий напиток, если употреблять его в избытке, что, как мне сказали, случалось нечасто. Меня не интересовал ни его вкус, ни последствия. Я предпочитал медовуху из южной части страны и вина с моей родной земли».
Более поздние античные историки, посещавшие Британские острова, писали, что земля там пригодная для выращивания зерна, но не подходящая для «олив, виноградников и других растений, которые обычно растут на более теплых землях. Они медленно созревают, хотя и быстро распускаются – оба факта обусловлены одной и той же причиной, чрезвычайной влажностью почвы и атмосферы».
Судя по «Запискам» Цезаря, к тому времени как римляне пришли в Британию, пиво там варили повсюду, а вот вино не делали: «У них были виноградные лозы, но они использовали их только для беседок в своих садах. Они пьют крепкий напиток… из ячменя и воды». Хотя судя по археологическим находкам, вино все же пили, но, по-видимому, в основном представители высшего класса и в основном привозное, чаще всего с Пиренейского полуострова.
Грекам и римлянам североевропейская культура, в том числе и пищевая, была чужда, поэтому они не скупились на презрительные замечания. Так, Плиний Старший писал: «Весь мир пристрастился к пьянству, извращенная изобретательность человека придала даже воде опьяняющую силу там, где невозможно достать вино. Западные народы опьяняют себя с помощью увлажненного зерна». А Дионисий Галикарнасский примерно около 25 года до н. э. отмечал: «Галлы в то время не знали ни о вине, приготовленном из винограда, ни о масле, которое производят наши оливковые деревья, но использовали дурно пахнущий отвар, приготовленный из ячменя, сгнившего в воде, а в качестве масла – несвежее свиное сало, отвратительное как по запаху, так и по вкусу».
Упоминавшийся эдикт Домициана подорвал на корню первые попытки виноделия в Британии и Галлии, поэтому отвоевывать позиции у пива вино начало только на рубеже Античности и Средневековья.
На рубеже эпох
В V веке, когда варвары[11] начали активно вторгаться на территорию Западной Римской империи, ситуация с вином и пивом была уже достаточно устоявшейся. Империя была христианской уже более ста лет, поэтому на большей части имперских территорий виноградарство и виноделие были не просто распространены, но и активно поддерживались христианской церковью, в ритуалах которой вино имело сакральное значение. Варварские племена же по-прежнему в основном пили пиво/эль, и их вожди нередко относились к вину с подозрением – заявляя, что оно делает мужчин женоподобными (ровно то же самое, что греки и римляне говорили о пиве).
Впрочем, взаимопроникновение культур в такие периоды идет ускоренными темпами, поэтому предубеждение варварских вождей продержалось недолго. Они быстро оценили римскую роскошь и частично переняли образ жизни имперской элиты. Тем более что на самом деле многие из них за годы войн с Римом уже испытали на себе его сильное культурное влияние.
«Что касается собственно франков, бургундов, аллоброгов и прочих племен, наводнивших собой римскую Галлию, – пишет Зои Лионидас, – мы можем лишь предполагать, что – как то обычно бывает в подобных случаях – и среди них находились радетели “любезной старины”, изо всех сил готовые противиться новомодному римскому веянию, в котором им виделся лишь коварный способ разнежить и разленить армию, превратив воинов в белоручек, для новых сражений уже непригодных. Однако, если подобные настроения и существовали, их носители обретались в жалком меньшинстве и на общую тенденцию оказать влияния уже не могли.
Варварский мир, как было уже сказано, относился к римской культуре с любопытством и приязнью, в частности, нам известно, что по приказу Теодориха Великого были переписаны римские кулинарные книги. Описывая застолья этого короля, вновь обратимся к Сидонию Апполинарию: “Что касается его обедов, то обеды в будни ничем не отличаются от обедов частного человека. У него никогда не бывает, чтобы стол гнулся под нечищеным, пожелтелым серебром, которое разносит у других задыхающийся раб. За обедом ничто не имеет столько значения, как сказанное слово, и потому все или молчат, или говорят о серьезных предметах. Убранство обеденного ложа состоит из пурпура или тонкого полотна. Кушаньям придает цену искусство, а не дороговизна; серебро более обращает на себя внимание блеском, чем весом. И кубки здесь не так часто подносятся гостям, чтобы можно было их обвинить в пьянстве. Одним словом, за столом Теодориха соединены греческая изящность, галльское изобилие, итальянская быстрота, общественная пышность, частное внимание и королевский порядок. Что же касается до великолепных воскресных праздников (sabbatarius), то я не говорю о них, потому что они известны людям, живущим и в захолустьях”».
Теодорих Великий – это, собственно, второй правитель бывшей Западной Римской империи после падения Рима. Одоакр сверг последнего римского императора, а через несколько лет Теодорих сверг Одоакра, сделал своей столицей Равенну и даже получил признание Константинополя. Еще даже V век не закончился, а между тем вчерашние варварские правители уже вовсю перенимали римские обычаи. К тому же и Одоакр, и Теодорих были сторонниками арианской ереси, а во внутренней политике придерживались идей свободы вероисповедания, поэтому христианство при них удержало свои позиции. А следовательно, продолжилось развитие виноделия.
Но хотя захват Рима варварами не повредил производству вина напрямую, он все же нанес по виноделию сильный удар. Прежде всего потому, что разрушил устоявшиеся торговые связи.
