в конце концов.
— Как же я испугался, маленькая моя, — и, притянув к своей груди, крепко обнял. — Больше никогда не отпущу. Хватит, надавался уже тебе времени подумать. Вон чем обернулось. Ты моя, ясно тебе? Хочешь или нет — моя, — и поцеловал. У всех на глазах. Меня! Выбрал, отправил всех в нокаут одним ударом.
— Не так уж много раз ты и давал возможность подумать. Всего один, — тяжело дыша, ответила ему под всеобщее улюлюканье, когда разорвали поцелуй.
— Разве? Я все эти две недели тебе его давал. Так что минимум пятнадцать раз. Просто кое-кто меня нагло игнорировал. А потом сегодня фотку выставила. Черт, да я готов был убить водителя за то, как он медленно едет.
— Ну ничего, успел вовремя, — глупо улыбаюсь своим же словам.
— Ага, очень. Пара минут — и мог опоздать, а на полчаса раньше — и ничего бы не случилось, — снова крепче прижимает к себе, и я слышу, как успокаивается его сердце. Впрочем, как и мое.
Глава 10
Дима
Две недели на соревнованиях пролетели незаметно. Из десяти игр мы выиграли девять, завоевывая себе безоговорочную победу. И все эти дни я был далек от ребят, которые празднуют. Только Сашка, как и я, не в духе, ведь одну победу одержать так и не получается.
Отшили и его в тот вечер. Причем если со мной обошлись весьма культурно, то его послали ко всем чертям. Боевая эта Алина. Хорошо еще, что моя малышка тихая. Таких искр я бы не стерпел. Точно бы начал действовать более эффективными методами.
Каждый день писал ей сообщения, все надеялся на ответ. Но глухо. Закралась шальная мысль: вдруг следит по соц. сетям? И так я ею воодушевился, что решение пришло в голову само. Помимо видео с игр с наших ребячьих посиделок, последним выставлял свою жалобную физиономию с просьбой ответить. Но глухо, она не видела. Я же за ее страницей следил. Пару фоток сохранил, потому что не везде берет связь.
И вот после последней игры прилетел ответ. Я чуть с диванчика не упал. Мы сидели с ребятами и отмечали еще секунду назад, а теперь все звуки стихли.
«Зачем?»
Мгновенно прочитал. Хотел много чего написать. Но как-то все не то. Напишу — стираю, напишу — стираю. Замкнутый круг. Плюнул, нажал на значок записи голоса и ответил, что первым пришло в голову.
«Не знаю. Просто утонул в твоих медово-карих глазах и, как выгрести без тебя, не знаю…»
Под конец фразы весь воздух в легких резко закончился. Прочла сразу, может, даже не выходила из диалога, все ждала, храбрая малышка. Я так долго ждал этого шага от нее, что теперь не отступлю.
Грешным делом, начал сомневаться, нужен ли я ей, раз не отвечает. Может, там уже сердечко занято, а я лезу, куда не просят? Но теперь точно не сдамся. Не стоило допускать даже мысли такой. Думает, маленькая, слушает и снова думает. Не спешит набирать ответ как я. Каждая минута промедления с ее стороны давалась мне с большим трудом. На пятой начал сомневаться, в сети ли она? Вдруг через пару минут мессенджер выдаст, что абонент был здесь столько-то времени назад? Холодок прошелся вдоль позвоночника от такой перспективы. Сначала подразнила, а потом спряталась как черепашка?
Увидел, что карандаш забегал, стало легче, и почувствовал, что начал дышать. Не думал, что со мной случится такая оказия — влюбиться за пару мимолетных встреч, да так, что жизни не видишь без нее. Я не в теме, что она любит, какова в быту, но одно понимаю точно: если стереть ее из тех, с кем буду идти по жизни, то жизни и нет. Глупо, странно — может быть. Но любовь — она такая. Появляется сразу, а потом ты начинаешь понимать, что это именно она.
«Могу помочь лишь лодкой, но в ней ты будешь плыть один».
Струсила. Но она девочка, ей можно. Раз ответила так, значит боится. Еще тогда в машине она озвучила свои страхи. Трофей. Да не будешь ты им. Ты моя главная победа, которую я буду всю жизнь хранить, пылинки сдувать. Главное, дай шанс. А не дашь, так сам завтра возьму. На чертовом балу. Если там появишься. А то, может, придется выискивать адрес или, что страшнее, ждать, когда закончатся каникулы и деканат начнет работать.
Но слова сильно тронули и не стал медлить с ответом. Снова голосовое, и снова сразу прочитано:
«Тогда я предпочту утонуть».
И не шутил, говоря это. Не верю я в то, что кто-то сможет ее затмить. Я в родителей, а они у меня однолюбы. Она прочла, но не ответила. Я же пошел в гостиницу и искренне жалел, что не могу сорваться прямо сейчас. А может, оно и к лучшему. Надо остыть и не наломать дров.
Поездку на базу мы отменять не стали, решили просто отложить. Не знаю, чем закончится завтрашний вечер, но понимаю одно. Поедем мы туда втроем и будем либо запивать горе, либо радоваться победе. С девчонками не выйдет. Родители их не отпустят. Я бы свою дочь точно не пустил.
Всю ночь ворочался, не мог уснуть. В итоге утром был злой как черт. Но все было относительно нормально до того момента, как у нас сломался автобус. На пару с Чурановым поругались с тренером. Догадаетесь почему?
А вот и не потому, что не дал поехать автостопом или на такси. Совсем нет. Просто Алина выложила три истории в соцсети, от которых мы пятнами пошли. Первая еще ладно. Ну с Ниной радуются последнему зачету, широко улыбаются. А вот во второй уже фотка дома, где висит платье слишком откровенное и скромное одновременно, и подпись: «Мы сегодня близняшки», — и отмечена моя малышка. Как представил ее в нем, дурно стало. Да к ним же каждый подкатывать будет. И не факт, что безобидно, а нас рядом нет. Третья — контрольный в голову. Они в институте и рядом с зеркалом, в котором видны их спины с игривым вырезом. Твою же… Не показалось, значит. Нам уже жутко плохо.
На праздник мы опоздали. Поэтому вместо размеренного шага и принятия поздравлений мы неслись сквозь толпу, ища зеленое и красное платья. И нашли. В самом углу зала. Наших девчонок окружила толпа ребят. И всем, мать вашу, пофиг на это. Увидев это, быстро переглянулся с ребятами, и побежали туда. Ребята из команды, не понимая, почему мы так себя ведем, были рядом и в
