ли ты захотела?
Ты знаешь, нет смысла искать чудеса
Вне разума четких пределов.
И скажет: желанья твои – мишура,
Что сбудутся – это едва ли.
И вот пристаю я к снежинкам с утра:
Вы чудо мое не видали?
А маленький мальчик смеется: смотри,
Вот сказка какая бывает —
Вверху, где ночные живут фонари,
Там бабочки-хлопья летают.
И свет фонарей, как волшебный мешок,
Их в мир выпускает. Чудесно,
Когда подглядеть ты умеешь в глазок
Секреты забытого детства.
Можно
Можно, я, нарушив схему,
Без скандалов и потерь,
Просто выйду из системы,
И закрою плотно дверь.
Без вины, без оправданий,
Не оставив чувствам шанс.
В огород не брошу камень,
Всем совру, что нету нас.
За меня заполни в бланке
Веру, статус и доход,
Фото в белом наизнанку
И любви рожденья год.
Не судима, привлекалась,
Привлекала, не брала.
Состою, не прививалась,
Не имею. Не права.
Но, к условиям анкеты
Уважение храня,
Обходи за километры
Ты, пожалуйста, меня.
И тогда дождем прощальным,
Рассекая интернет,
Я пришлю свой персональный
За-штрих-кованный привет.
Завтра
Спрячемся в завтра, большое и мудрое.
Пусть оно греет заботой своей.
Там под защитою счастье уютное,
Реки мокрее, трава зеленей.
Там принимают меня без условностей,
Там принимают тебя без причин.
Там нет решений от безысходности,
А у всевышнего нет половин.
Там совершим первозданные глупости —
Ведь реки мокрей, зеленее трава.
И со своею отчаянной юностью
Жизнь, как всегда, бесконечно права.
Выйдем на волю, и – зелено-молодо —
Мир запульсирует жадным ключом.
Жаль, что реальность бесстрастно и холодно
Снова приходит сегодняшним днем.
Невидимка
Там, где небо укутано дымкой
И туманы плывут не спеша,
Танцевал человек невидимка,
Шел по краю стального ножа.
Разговаривал он со вселенной,
Рассыпался дождем по земле.
Проходил сквозь кирпичные стены,
Видел сны на разбитом стекле.
Мог в пространстве любом раствориться,
Мог в ночи засиять, словно день.
Стать пером ввысь взлетающей птицы,
Превратиться в прозрачную тень.
Полуснами с богами обедал,
И с волками в полуночи выл.
Но не знал никогда и не ведал,
В чем источник его суперсил.
Просто жил одним днем, как умел.
Никогда и нигде не отсвечивал.
Как проблем никогда не имел,
Так и боли не знал человечьей.
А по улицам белым морозным
По условиям общей игры
Мимо шествовали люди-звезды
И собой освещали миры.
И порою так ярко сверкали,
Ни жары не боялись, ни зим.
Были счастливы, будто не знали —
Как же каждый из них уязвим.
Невидимка в тени усмехался
Вслед сгорающей пыли иной:
Хорошо, что я не обжигался,
Хорошо быть невидимым Мной.
Но однажды домой возвращался,
Слышит – слабый доносится звук.
Это кто-то во тьме потерялся.
Это – сердца испуганный стук.
Боль отчаянья и километры
Перепутанных стылых дорог.
Обернулся он лучиком света
И до дому добраться помог.
Сам не зная зачем, он украдкой
Подсветил путь до самых дверей.
А потом без ума и оглядки
Он обратно помчался скорей.
Только стали случаться с ним странности
На привычном знакомом пути.
Тяготило внутри чувство радости,
И как будто забыл, как идти.
Он сквозь стену пройти попытался
Но ударом в ночи звук глухой.
И в отчаяньи он ужасался:
Неужели теперь я такой -
Осязаемый, видный, бескрылый?
Обратился к небесным богам:
– Кто забрал и за что суперсилу?
Чем вдруг стал неугоден я вам?
И сказал покровитель без лика,
Рассыпая сверкающий снег:
– Это раньше ты был невидимкой
А теперь стал, как все – человек.
Если к ближнему есть сострадание,
И любви в твоем сердце хоть грамм,
То увидят души очертания.
Спрятать их не под силу богам.
И не скрыть настоящие чувства
Ни в аду, ни в раю, ни в воде,
Ни в деньгах, ни в кино, ни в искусстве,
Ни в тени, ни на небе.
Ни-где.
Предел
А есть ли предел разумному?
Мечтать, говорят, не вредно нам
И мы с тобой до победного
Считаем дорожки лунные,
И это, конечно трудно, но
Начнем.
А есть ли предел возможного?
Мы думали силы кончатся,
Мы думали – не осмелимся,
Мы думали – это ложное,
А сами опять надеемся
И ждем.
А есть ли края у совести?
Догнать его, успокоиться.
Не будем с тобою ссориться.
Мы выполним обещание,
Но просто скажи заранее –
Когда.
А есть ли предел терпению?
С таким вот обыкновением
Прощаемся, обжигаемся
И снова в груди бездонная
Зловещей луной качается
Дыра.
Не бойся она затянется,
И все что тебе останется —
Смотреть на следы огромные,
Оторванные, черные,
А после в ночи пропущенный.
Отдай чемоданы грузчику,
Пора.
На балансе
На балансе последние дни кончаются,
Недопитые капли на дне уходящего года.
В этом кроется обыкновенное таинство
И рождаются заново законы природы.
Мы закончить торопимся самое важное,
Боимся, чтобы за нами не перешагнуло,
А оно сейчас – это лишь клетки и цифры бумажные,
И похоже, что я всех опять обманула.
Потому что в этой границе, в пересечении
Двух миров, двух вселенных, таких непохожих историй
Кроется выход, искупление и прощение.
А ты думал – это всего лишь стрелки на мониторе?
Нет, если осталось несказанное, или обидное,
Можно туда смело прыгать, в первоянварское.
И пусть кто-то скажет – да где это видано,
Вот тут и покажем ему, новыми старыми сказками.
И пока мы еще здесь, в уходящем – можно желать отчаянно,
Верить и ошибаться, и быть несуразно-глупыми,
Радоваться пустякам, иронизировать над печалями.
Это легко, если вести счет минутами.
Это легко, если знаешь, что очки обнулятся в игре,
И нести чушь, и сыпать признаниями пока еще можно,
Потому что оно все останется в снятом настенном календаре,
А кто вспомнит, скажу: да когда это было, еще в году прошлом.
Чебуреки
Я пеку чебуреки, возможно нервное, кто сейчас их печет? Будет все как положено: второе, первое и компот. Прорываются новости, стены толстые, я пеку. Балансирую будто бы в невесомости, и бегу.
Удержаться б за что-то, за смысл
