события.
Наклонившись, я машинально хотел поднять нож с песка и уже почти взял его в руку, как Билл с громким окриком меня одернул:
— Ничего не трогай, мать твою! Где палатка?
На его лице проступала озабоченность. Похоже, он начинал сознавать, что ночью здесь действительно что-то произошло и мы с Робом не выдумали эту историю.
— Там, — указав на извивающуюся вдоль реки тропинку, я повел за собой остальных.
Вскоре мы вышли к укромной тенистой поляне, на которой накануне вечером разбили лагерь и первым, что увидели — был огромный негр. Свободно раскинув руки, он лежал на спине ровно на том же месте, где я его подстрелил. С разделяющего нас расстояния казалось, будто он прилег отдохнуть и наслаждается ласковым утренним солнцем, вот только вместо его лица красовалась внушительная дыра. Все вокруг было заляпано той же черной кашеобразной массой.
От увиденного меня пробрала дрожь, а к гортани снова подступила тошнота. Как и ночью, она наполнила рот горькой слюной, свела судорогой скулы, скрутила нутро резким спазмом. Пока я корчился от омерзения, Билл за моей спиной громко выругался, надел чистую перчатку и пошел к телу.
— Ничего здесь не трогать, — скомандовал он по пути. — Стойте в стороне.
Склонившись над мертвым негром, он осмотрел рану в груди, а также то, что когда-то являлось его лицом. Мы с Робом, как нам и было велено, стояли поодаль, но даже находясь в отдалении, я отлично все видел. Не хотел смотреть и вместе с тем не мог отвести от мертвеца жадного взгляда. Вопреки отвращению, он вызывал у меня интерес.
Из одежды на нем были свободные шорты со множеством объемных карманов и растерзанная в клочья оранжевая футболка. При взгляде на нее возникала мысль, что он долго с кем-то боролся в пыли, настолько та выглядела изодранной и грязной. Но одежда меньше всего привлекала мое внимание — я глазел на открытые участки его тела.
Их сплошь покрывали темные трупные пятна и бугры вздувшихся вен. Живот распух и напоминал набитый старыми тряпками тюк. Кроме того, негр оказался бос. Голые ступни смотрели в разные стороны, ногти на пальцах кое-где отходили от мяса и были до того длинны, будто при жизни он не стриг их по меньшей мере год. От его туловища исходила безобразная вонь, в парах которой уже кружились зеленые трупные мухи.
— Ничего не понимаю, — прикрывая нос платком, сказал Билл. — Такое ощущение, будто умер он несколько дней назад. Во сколько вы здесь были?
— Около половины четвертого, — ответил Роб.
— Прошло чуть больше трех часов, — взглянув на часы, с недоверием заметил Броуди.
Он стоял рядом с Биллом и озадаченно разглядывал распластанное по земле чудовище. Им обоим редко приходилось сталкиваться с трупами, но все же за годы работы они успели кое-чего повидать, однако в данную минуту их лица выражали явное замешательство.
— Звони Сандре, Броуди. Пусть сообщает в округ, — хмуря и без того морщинистый лоб, бросил Билл.
Он терпеть не мог, когда полиция округа совалась в его владения, а потому тон, с каким была произнесена эта фраза, красноречиво выражал всю степень его недовольства. В то время как Броуди набирал номер Сандры, он прошелся по поляне, заглянул в каждый угол, осмотрел каждый сантиметр травы, обнюхал каждый след на песке и до нитки изучил содержимое брошенных нами в панике палаток.
Снова замерев над мертвецом, он обратился ко мне:
— Похоже, ты по уши в дерьме, парень.
Я сидел на траве, привалившись к дереву, в которое ночью от ужаса вжималась Терри и с трудом удерживал себя от сползания в глубокую отключку. От бьющего в нос смрада мутило все сильнее, а гул в голове перерос уже в несмолкаемый грохот. Распознав в его голосе сочувствие, я сплюнул на землю и с вызовом ответил:
— Я защищал дочь.
В его или чьей-либо еще жалости я сейчас нуждался меньше всего.
Глава 6
Сандра перезвонила через двадцать минут с сообщением, что в ближайшее время к нам не смогут никого прислать. По ее словам, в округе творится что-то невообразимое, вся местная полиция стоит на ушах. Как оказалось, за последние четыре дня пропало одиннадцать человек, но в прессу эта информация просочилась только сегодня утром. Несмотря на воскресный день, журналисты оккупировали главный отдел полиции с требованием разъяснить ситуацию.
Я был дома. Билл не стал меня задерживать, однако ясно дал понять, что я должен оставаться на связи и никуда не выходить. Вместе со мной он отправил одного из своих помощников по фамилии Дирксон и Пола — того молодого полицейского, что дежурил ночью. Именно он позвонил Биллу, когда в пятом часу утра мы ввалились в участок.
Сам он вместе с Броуди оставался возле трупа, занимаясь поиском улик и дожидаясь приезда ребят из морга. Выходной день был для него окончательно испорчен, впрочем, когда я уезжал, огорченным он не выглядел. Напротив, произошедшее явно привело его в бодрое расположение духа и он даже как будто помолодел лет на десять. Ни разу еще за годы службы в полиции ему не доводилось участвовать в по-настоящему серьезных расследованиях.
Перед отъездом я подошел к нему, чтобы предупредить об опасности, исходящей от разгуливающих по лесу тварей.
— Будьте начеку, Билл, — сказал я. — Возможно, они все еще бродят здесь и я не уверен, что их всего двое. И еще кое-что… — Посмотрев в его суровые, глубоко спрятанные под нависшими бровными дугами глаза, я с напором произнес: — Если встретите этих ублюдков, стреляйте в голову. По другому их не остановить.
Я ждал, что он тут же пошлет меня к черту, но на удивление Билл не стал возражать. Он лишь кивнул и еще раз напомнил о запрете покидать дом. В ответ я заверил, что пускаться в бега не входит в мои намерения.
Да и куда мне было бежать? В любом случае, даже если бы я строил подобные планы, осуществить их было непросто — Пол с Дирксоном сторожевыми псами сидели под моей дверью, наделенные четкой инструкцией никого не впускать и не выпускать. Но Айлин они все же позволили уйти.
Когда я вернулся домой, она вместе с Терри дожидалась меня в гостиной. Обе были ужасно напуганы, однако к моему облегчению Айлин так торопилась к мужу, что почти сразу уехала, избавив меня тем самым от пересказывания жутких подробностей.
После ее ухода я хотел было подняться в спальню, как с кухни донесся запах поджаренного бекона. Это заставило меня изменить маршрут — только теперь я почувствовал, насколько
