в гостиной, вели разговор о моем будущем. Отец вложил много денег в свой бизнес, это и сыграло большую роль в моей судьбе, привело к выбору дела, которым сейчас занимаюсь. Отец доволен. Да и бабуля успокоилась, видя, что мне работа нравится. Благодаря работе и тебе я стала выходить в свет.
— А работа действительно тебе нравится?
— Я привыкла. Первое время отец помогал мне, пока не убедился, что у меня все получается. Сейчас контролирует, но я его не подвожу. Умение быть руководителем мне передалось от него, а может, научил, — пожала она плечами. — Уже два года прошло. К тому же он оставил компетентных и надежных помощников. Юрист Александр Петрович временно возглавил фирму, пообещав отцу, что, как только я «созрею», передаст дела мне. Так хотел отец, а я не стремлюсь в директора, мне надежнее с опытным и грамотным Александром Петровичем.
— Хорошо, что есть такой папа, у которого крупная компания. А я вот учила детей рисовать. Ты же знаешь, какая там зарплата. Потому и ушла в рекламное агентство. Теперь полегче. Иногда очень даже хорошие премии бывают.
— Кстати, я тоже хотела преподавать, но не суждено… — грустно произнесла Зорина.
— У тебя хорошая работа, видимо, любимая. Хорошая зарплата, дивиденды и прочее. И отец помогает. Все у тебя в шоколаде. Еще и творчеством успеваешь заниматься.
— Если бы не было работы, отец всегда помогал бы мне, я же у него единственная. А мне так хочется писать картины. Вот и рисую в свободное время. Как говорится, отвожу душу.
— Да, у тебя талант с детства. В институте все восторгались твоими работами. Вообще думали, что ты станешь великой художницей. Помнишь, препод так и говорил.
— Конечно, великой не стала, но художницей себя считаю. Аня, мы с тобой так редко видимся. Когда учились, дня не могли прожить друг без друга. Теперь — скайп, телефон, редко встречаемся. Но вот случилась беда, и ты примчалась…
— Зоренька, давай исправимся! Я со своей стороны обещаю. Сейчас съезжу домой, возьму вещи и с завтрашнего дня к тебе, на недельку. Только маму предупрежу. И вообще у меня много новостей для тебя. Давно с тобой не делилась.
— Давай я тебя отвезу, — предложила Зорина.
— Не нужно, я сама доберусь. Ты сегодня не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Вы с Мартой готовьтесь к похоронам.
— А что готовиться… Сейчас все делает ритуальное агентство.
— Да, ты права.
У Зорины зазвонил телефон. Она схватила трубку.
— Алло! Да, не беспокойтесь, помощь не нужна, я справлюсь.
— Кто это? — спросила Аня.
— С работы. Уже все знают. Наверно, отец позвонил в офис.
Подруги не заметили, как за беседой пролетело время. Стало смеркаться, и Аня, глянув на часы, заторопилась уйти, но прежде поинтересовалась:
— А как у тебя дела с Артемом?
— Я думаю прекратить общение с ним.
— Вот это да!
— Прости, сейчас не хочу о нем говорить.
— Хорошо, понимаю, конечно, но…
— Аня, мне сейчас не до него. И вообще, это не мой человек.
— Такой красавчик, — надевая туфли, сделала комплимент Артему Аня.
— Это не главное. Мы еще поговорим с тобой на эту тему позже.
— Хорошо. Ну все, я поехала. — Аня взяла сумочку с кресла, накинула ремешок на плечо и направилась к выходу.
— Я провожу тебя… Хотя бы до ворот.
Подруги дошли до ограды, Аня поцеловала Зорину в щеку.
— До завтра.
— Буду ждать, не задерживайся.
Зорина медленно шла к дому, а когда вошла, почувствовала запах горящих свечей. Марта зажгла их повсюду, как будто в доме не было электричества. Девушка обвела взглядом гостиную, и на мгновение ей почудилось, что это какой-то старинный дворец. От домработницы не было слышно ни звука. «Куда она подевалась?» — подумала Зорина, направившись в комнату Марты. В полумраке она с трудом разглядела силуэт женщины в черном платке и черном платье, которое освещалось только пламенем свечи, стоящей на тумбочке. Все шторы были задернуты наглухо. Женщина мельком взглянула на хозяйку и, ничего не сказав, снова перевела взгляд на пламя.
— Марта, ты в порядке? Зачем столько свечей? Я понимаю, что бабушка любила зажигать их, но не в таком количестве… — пожала она плечами.
— У меня все нормально, а вот у Ксении Михайловны проблемы, — пробормотала Марта.
— Ты о чем? — насторожилась Зорина, и ее охватило волнение.
— Плохо ей, очень плохо.
— Марта, она умерла…
— Да, я знаю. Плохо ей сейчас. Просила зажечь свечи и открыть все двери. Прости, мне надо побыть одной…
Зорина опять пожала плечами, не понимая, что происходит с женщиной, попятилась назад и не стала включать свет. Она подумала, что это какой-то ритуал, взяла одну свечу и тихонько вышла из комнаты. В коридоре замерла и прислушалась — в доме царила гнетущая тишина. Заглянула еще в несколько открытых комнат, дойдя до спальни бабули, единственной запертой, достала ключ из кармана и открыла ее. Девушка и теперь не стала включать свет. Осторожно переступила порог и остановилась. Обвела взглядом темные углы и медленно подошла к кровати. «Что же ты хотела мне рассказать, бабушка? — прошептала она. — Неужели я найду ответ в этой старой тетради? Наверно, об этом я узнаю позже… когда похороню тебя». Вдруг ее взгляд упал на шар, в котором светился огонек. Зорину охватил панический страх.
Огонь разгорался все ярче и ярче, по телу девушки пробежал холодок, будто кто-то в морозный день открыл настежь дверь, и ветер ворвался в помещение. Зорина сорвалась с места, выбежала из комнаты, с грохотом захлопнув дверь, и быстро повернула ключ в замке. Зажав его в руке, бросилась к себе в спальню, не замечая, что свеча потухла. Девушка поставила ее на столик, включила свет, достала из шкафа теплую кофту, накинула на плечи и спустилась вниз. Открыв входную дверь, она сделала шаг через порог и вышла на крыльцо. Ветер коснулся разгоряченного лица, она почувствовала облегчение и медленно спустилась с лестницы. Во дворе порывы ветра усилились, и девушка просунула руки в рукава кофты, застегнулась на все пуговицы и пошла в сторону сада. Ни один фонарь не горел, и где-то очень близко, как будто за углом дома, заскрежетало железо. Она оглянулась, но так и не поняла, откуда доносился звук. Зорина не осознавала, зачем в такой поздний час идет по садовой дорожке. Хоть и знала здесь каждое дерево, каждый уголок и поворот дорожки, уложенной плиткой, но все же в темноте оступалась. Она дошла до ворот, нащупала в калитке замочную скважину, вставила ключ, отперла и уже хотела выйти на улицу, как
