«…Я, наконец, объяснился в любви, и хотя ответом мне было упорное молчание, я все же добился и другого ответа, быть может, наименее двусмысленного и самого лестного…»
Зорина улыбнулась, вспомнив Артема. «Что-то похожее на сегодняшнюю ситуацию в кафе… — подумала она. — Только в любви он мне не признавался. И как я могла открыть книгу именно на этих строках, заставивших вспомнить его? Удивительно».
Книга оказалась сборником писем. Она постаралась найти середину, запомнила номера страниц, к последней цифре прибавила единицу. Именно так ей сказала бабушка. Подошла к сейфу и набрала все числа. Но сейф не открывался.
— В чем дело? — спросила она вслух и снова открыла книгу. — Ах да, бабушка не сказала, номер какой страницы нужно запомнить — правой или левой. Я запомнила те, что справа, а теперь попробую запомнить слева.
После второй попытки механизм щелкнул, и сейф открылся.
— Ух! Вот это да, — протянула она, — ну и бабуля… Придумала же.
Зорина вынула толстую тетрадь, похожую на книгу. Ее обложка из черной кожи была надежно прошита тончайшими золотыми нитями. Листы внутри, будто тоненькие школьные тетрадки в клеточку, тоже аккуратно были сшиты. Названия или других обозначений на обложке не было. Тетрадкой, судя по многочисленным потертостям, часто пользовались. Пожелтевшие листы были исписаны мелким ровным, почти почерком, чернила местами выцвели. Наверняка на этих страницах хранились тайны многих поколений.
Зорина закрыла сейф, бережно прижала драгоценную ношу к груди и спустилась к бабушке. Когда она протянула ей тетрадь, женщина с особой осторожностью взяла ее и провела по обложке ладонью, будто стирая пыль веков.
— Здесь моя жизнь. Тайные мысли моих предков. Изобретения моей бабушки, потом матери и, конечно, мои. А также их результаты.
— Бабуля, ты такая сейчас загадочная… Я не поняла про твои изобретения. Ты инженер-конструктор?
— Да, деточка. Человеческих душ и судеб. Потом я передам знания семьи тебе. Иначе ты не сможешь воспользоваться ими никогда, ничего не поймешь. Здесь много тайн и загадок.
— Думаю, мне эти пережитки прошлого не понадобятся.
— Не говори так. Мне неприятно.
Зорина послушно замолчала, продолжив слушать.
— Зориночка, девочка моя, если ты не примешь все, о чем я тебе расскажу, я буду умирать в муках. Помни об этом. Эта тетрадь передавалась из поколения в поколение, и никто не сопротивлялся, не говорил то, что ты сейчас произносишь. Каждый с благодарностью и трепетом принимал дар и продолжал вести тетрадь, внося туда свою лепту. Кто как мог, как получалось. Мир меняется, но я не хочу, чтобы на тебе это прекратилось. Если не будет продолжения… Знай, я не успокоюсь до тех пор, пока ты не придешь на мою могилу и не закопаешь эту тетрадь. Только глубже закапывай, чтобы она была ближе ко мне. Все уходили на тот свет со спокойной душой. Вот и я хочу уйти со спокойной душой. Мне обязательно нужно передать свои знания, чтобы ты продолжила мой путь. Там, на небесах, я буду следить за тобой, как следит за мной моя мать.
— Бабуля, ты опять пугаешь меня… Как они могут следить, если их нет?
— А я не пугаю. Душа, милая моя, душа… Она вечна. Только куда она попадет, все узнают после смерти. Когда умру, ты убедишься в этом сама. В твоих руках записи трех поколений. И ты должна их продолжить.
— Так что же в этой таинственной тетради?
— Знаешь, внученька, это длинный разговор, и не на один день. Завтра его и начнем. А сейчас давай что-нибудь поедим. Я устала. Позови Марту и помоги мне приподняться.
Ксения Михайловна положила тетрадь под подушку. Зорина нажала на кнопку, которая располагалась сбоку от кровати, и механизм приподнял спинку. Поправив подушку, чтобы бабушке было удобно сидеть, девушка поставила перед ней сервировочный столик и позвала Марту. Вскоре появилась домработница с подносом, на котором находились стакан молока, тарелка овсяной каши и фрукты.
— Не хочу молоко, — воспротивилась Ксения Михайловна, — принеси чай с лимоном.
Марта тут же убрала стакан с молоком со столика и вышла.
— Зорина, завтра выходной, давай проведем его вместе. Не знаю, сколько мне осталось жить, но каждый прожитый день сейчас для меня праздник. В последнее время часто думаю, что когда-нибудь не проснусь. Поэтому откладывать разговор не стоит. Обещаешь?
— Конечно, обещаю, но давай не будем о грустном.
— Да, ты хорошая, послушная, добрая девочка… Я рада.
Разговор прервала Марта, которая принесла две чашки чая.
— Ксения Михайловна, чай готов, — с улыбкой произнесла она.
— Спасибо, милая.
Марта минуту постояла, будто ждала дальнейших распоряжений, но хозяйка, вскинув глаза на нее, произнесла:
— Ступай. Займись своими делами.
Домработница поспешила выйти.
— Бабушка, — отпив из чашки, возобновила беседу Зорина, — после таких таинственных откровений я подумала, что ничего не знаю о тебе.
— Да все как-то было не до этих разговоров. Каждый раз что-то мешало, останавливало, и я оставляла на потом. Но теперь пришло время, откладывать больше не хочу. Мы обо всем поговорим завтра. А сейчас я хочу спать, — улыбнулась она. — Да и тебе, наверно, пора ложиться. Спокойной ночи, моя дорогая.
— Спокойной ночи, бабушка. Но позволь мне еще спросить: кто и почему назвал меня Зориной?
— Назвала я. Это имя означает «светлая, рожденная на заре». Ты появилась на свет прекрасным июньским утром. Солнце багрянцем осветило горизонт, подарило море света, словно приветствуя новую жизнь и предсказывая, что пойдешь ты только по светлой дороге жизни к своему счастью. Поэтому я и назвала тебя Зориной. И никто не смел мне перечить, ведь только я могла видеть твое будущее. Во взрослой жизни тебе иногда будет казаться, что никто в мире не способен понять тебя по-настоящему, оценить по достоинству грандиозные замыслы, но не огорчайся. Это ненадолго. Все твои действия принесут реальные плоды, иногда просто ошеломляющие.
— Как романтично… Бабушка, в тебе столько тайн, это завораживает. Ты же расскажешь о моем будущем? Надеюсь, оно меня порадует, — улыбнулась внучка и поцеловала Ксению Михайловну.
— Завтра, моя дорогая, мы с тобой о многом поговорим. А сейчас я очень устала.
Зорина сделала еще несколько глотков чая. Увидев, что Ксения Михайловна закрыла глаза, плавно опустила кровать в исходное положение. Поправила одеяло, укрывая бабушку, девушка взяла поднос и тихонько вышла из спальни, почти беззвучно сказав:
— Спокойной ночи, бабуля. До завтра.
Проходя мимо стола, Зорина обратила внимание на свечи, которые в этот вечер так и не зажгли, как обычно любила делать бабушка. Включила ночник и бесшумно закрыла за собой дверь.
* * *
Марту взяли работать в этот особняк совсем молодой. Энергичная,
