Арикона остановилась у краю моста. Широкий – метров десять шириной, он изгибался плавной дугой над пропастью, заполненной зеленым тошнотворным туманом. Никому не дано было знать, как глубока эта пропасть, потому что даже сам Лорд не знал этого. Зеленый туман иногда взбулькивал с ужасным звуком, и взметались вверх столбы мерзкой жижи, пахнущей разлагающимся белком. Если брызги попадали на идущего по мосту, то на коже оставались ожоги, как от серной кислоты, и демоны, равно как и все остальные, старались держаться подальше от перил, спеша во Дворец.
Плиты моста терялись в тумане. Он стоял плотной стеной, но и через него виднелись золотые искры стен Дворца, готовящегося к празднику. Сюда не долетало ни звука, но Арикона знала – там играет музыка, и поются песни. Странные песни, но все-таки песни.
Каменные плиты кое-где были изрыты щербинами от долгого пользования. Когда-то по нему разрешалось ездить на лошадях, драконах и прочих тварях, используемых демонами для передвижения, но от их копыт и когтей мост сильно страдал и терял свой вид, равно как и надежность. Кроме того, всадники нередко устраивали здесь безумные гонки, соревнуясь в ловкости и скорости, нередко не могли удержаться в седлах, отчего много демонов навсегда бесследно исчезло в пропасти зеленого тумана. Лорд настрого запретил использовать мост для скачек и соревнований, и теперь здесь могли проходить только пешие.
Едва Арикона ступила на мост, раздался свист, скрежет, лязганье и сверху на нее обрушился ледяной холод. Ураганный ветер обхватил ее за плечи, запустил когтистые лапы в волосы и потащил к перилам моста. Арикона выкрикнула заклинанье, и ветер отпустил ее, изрыгая проклятья. Это был один из двух братьев – Мильмокс, охраняющий мост. Он закружился вокруг идущей Ариконы, и она увидела его лицо – наполовину человеческое, наполовину звериное, с клыкастой пастью и горящими глазами-щелками. Длинные волосы, похожие на сосульки, издавали звон при движении, и царапали ветру лоб и шею. От этого Мильмокс терял воду из ран и щедро орошал солеными брызгами встретившихся ему на пути. Он ударил Арикону в спину, но она угрожающе подняла кривой нож, направив лезвием вниз, и Мильмокс отступил, взвывая и бормоча что-то непонятное. Второй братец ползал под ногами и заковывал камни в ледяную корку, заставляя Арикону то и дело оступаться. Ничего невозможно было поделать с братьями – проклятые людьми, они навечно оставались стражами моста и самыми верными слугами Лорда. Их нельзя было подкупить – чем подкупишь ветер? Их нельзя было обмануть – они видели всех и все насквозь. Их нельзя было убить или испугать. Только заклинания открытой дороги держали их на некотором расстоянии от прохожего, да и то без особого успеха. Арикона защищалась ножом – закаленный огнем ада и украшенный мистическими знаками на рукояти нож отпугивал ветер, как запах гвоздики – комаров. Они злились, бесились, пакостили, но причинить настоящего вреда не могли.
Преодолев стену тумана, Арикона остановилась на краю золотой ковровой дорожки, ведущей прямиком к парадным воротам дворца. Она и раньше бывала во Дворце, но никогда прежде не доводилось ей входить через огромные, украшенные ажурной тончайшей резьбой ворота. Виноградные листья, отлитые из золота, словно бы как настоящие, подрагивали под порывами адского сквозняка, и качались тяжелые гроздья винограда из алмазов; фигурки то ли ангелов, то ли низверженых демонов заламывали руки в тщетных молитвах, обращенных к небу, и их печальные лица отражали полную покорность жестокой судьбе; хрустальные колокольчики позванивали золотыми язычками в форме сердечек, и оранжевый свет вечных пожаров преисподней проникал в них, озорными искрами отражаясь и разбрызгиваясь вокруг; венчали ворота золотые же шары, и в одном из них Арикона увидела свое отражение – маленькая согнутая фигурка, нелепо исковерканная выпуклым зеркалом, короткие кривые ножки чертика, вытянутая физиономия неведомого зверька и раскосые глаза демона, поблескивающие красноватыми огнями.
Она замерла в нерешительности, но ворота уже раскрывались перед ней с нежнейшим звоном, и Верделет – демон, заведовавший проведением церемоний, глядел на нее со странной перекошенной улыбкой, предназначенной, по-видимому, для гостей не слишком именитых и важных.
Арикона вступила на ковровую дорожку. Верделет с досадой засопел, взглянув на ее потертые старые джинсы и кожаный, видавший лучшие времена, корсет с металлическими заклепками. Арикона поняла – наряд ее не подходит для бала. И нож с волнообразным лезвием, и топорик на поясе, и даже всколоченные волосы, высветленные перышками – все выглядело как-то неподобающе. Кроме того, огромный нос администратора ада беспокойно двигался, словно учуяв что-то неприличное и мерзкое в воздухе. Арикона украдкой принюхалась и ничего не уловила.
Верделет пробормотал неохотно и с некоторой долей злости:
– Лорд желает вас видеть… – и взмахнул когтистой лапой. Тотчас неслышно появился младший демон, помощник Верделета, и поманил Арикону, призывая следовать за ним. Она послушалась.
Стараясь не вертеть головой, Арикона успевала рассмотреть обстановку комнат, через которые пришлось пройти. Вычурность и роскошь золота, блеск алмазных подвесок на люстрах, кожаная и деревянная мебель всех возможных периодов истории, – расставлена она была, впрочем, с четкими законами и принципами дизайна, не резала глаз и создавала даже иллюзию уюта и тепла, – картины на стенах, возможно настоящие, подлинники, добываемые демонами для Лорда со всех концов Земли, и не только, мраморные статуи, и все больше обнаженные женские: какие-то Венеры без рук, Афродиты без голов, нимфы со сколотыми ушами и прядями волос – также настоящие, никаких подделок и копий. А на маленьких столиках – чаши, вазы, фужеры, и все из хрусталя, раковин моллюсков, малахита, бирюзы, нефрита, золота, серебра, мельхиора, платины, кораллов – настоящая коллекция чудес. Такому собранию драгоценностей позавидовал бы любой музей, но не существовало цены, которую можно было бы уплатить за собрание произведений искусств, собранных Лордом за долгие века своего правления.
Подошвы обуви скользили по натертым мраморным плитам пола, а демон впереди Ариконы словно бы и не касался его, несясь по воздуху. Арикона чуть расправила крылья, чтобы последовать его примеру, но они тотчас же громко зашумели тяжелыми перьями, и она вновь сложила их, чтобы не осквернять жилище Лорда.
Бросив быстрый взгляд на потолки, она восхищенным взором наткнулась на яркие картины из жизни неба и ада. Лучшие художники расписывали Дворец, и лучшие каменщики отделывали все вокруг искусной фигурной лепкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
