Арикона опять слышала идущие к ней со всех сторон звуки несчастий. Но, сопровождаемая архангелом, она двигалась строго вперед и не могла найти в себе силы ответить на призывы. Так было всегда, когда кто-то из ангелов навещал ее. Они подавляли в ней огонь, ради которого заключила она сделку с Лордом, они пытались своей святостью заглушить вечную жажду мести внутри нее. Но они не понимали, что свой выбор она сделала в тот момент, когда, отчаявшись получить помощь от неба, обратилась она к земле, и услышала долгожданный ответ. Назад для Ариконы пути не существовало…
Так они дошли до центральной городской площади. Часы на городской ратуше собирались пробить двенадцать раз.
– Не ходи на бал сегодня, – сказал вдруг Михаил и взял Арикону за плечи. Вырываться из его рук ей не хотелось. Подняв на него затуманенные глаза, она покачала головой. – Не ходи. Он погубит тебя.
– Это ОН погубил меня, – ответила она едва слышно и выразительно указала взором на небеса. – ОН уничтожил меня, мою веру и мою душу. Я ненавижу его. Так ему и передай.
– Скажи ему сама об этом.
– Никогда, – процедила она сквозь зубы, бледнея, – никогда я не приближусь к нему. Он предал меня. Этого я ему не прощу.
– Арикона, – с мольбой в голосе произнес Михаил. – Книгу судеб не обманешь. Величие света ждет тебя. Ты все еще можешь отказаться от своей миссии и принять тот путь, который указан тебе книгой судеб.
– Я не знаю, что сказано в книге судеб, – Арикона выскользнула из его рук. – Прощай.
Распахнув крылья, она взмыла вверх, обдав Михаила волной горячего воздуха. Потерянная Душа извиняющимся тоном сказала:
– Может, сейчас не самое удачное время для бесед? Она все равно пойдет на бал. Особенно после того, как ты попросил ее не делать этого.
Михаил скрестил руки на груди.
– Ты ведь знаешь, что написано в книге, Душа. Знаешь?
Потерянная Душа отпрянула в сторону и испуганно ответила:
– Я знаю. Но дорогу к книге Арикона тоже сумеет найти. Только ответов там не найдет.
– Ответы есть у Отца. Она должна прийти к нему.
– Нет, она ему уже ничего не должна, – и Душа, сотрясаясь от страха за столь откровенные слова, рванулась следом за исчезнувшей с горизонта Ариконой.
Михаил шевельнул крыльями и горестно вздохнул. По улицам города прокатились отголоски его тяжкого вздоха, заставив содрогнуться всех, кто его услышал.
Арикона отправилась туда, где ее никто бы не потревожил.
С невероятной высоты обрушивался на скалистые уступы грозный водопад, за столетия своего существования сточивший камни и построивший глубокий бассейн в твердой породе.
Арикона прилетала сюда купаться. На такую высоту люди обычно не поднимались, да и окруженный вокруг лесом водопад мало кого привлекал – разве что экстремалов, ищущих острых ощущений. Его шум несся над лесом и достигал в тихие дни даже города. Когда-то сюда привозили туристов, к водопаду вела хорошая бетонная автострада, на самом водопаде строились подвесные мостики и дорожки, но пять лет назад в результате извержения молодого вулкана все это погибло за считанные часы, и до сих пор городские власти не сумели довести до ума дорогу и подъезды к водопаду – город тоже сильно пострадал, и в первую очередь принялись восстанавливать его.
Так что Арикона не опасалась, что кто-то может нарушить ее уединение. Возле самой воды невозможно было разобрать звуков собственного голоса, воздух был напитан мельчайшими брызгами и пах тропиками.
Арикона поболтала в воде рукой, а потом быстро разделась. Смуглое загорелое тело золотом засияло в безупречно прозрачной голубизне бассейна, и Арикона нырнула, коснулась дна и снова появилась на поверхности. Солнечные лучи пронизывали толщу воды, превращая белые камни внизу в драгоценные жемчужины.
Потерянная Душа разлеглась на камнях и блаженно обмахивалась уголком белого плаща.
Арикона поднялась по камням и встала под сильную струю воды, позволяя ей массировать крепкие плечи и гладкую спину.
Краем глаза она увидела движение сбоку, и разум осознал, кто это, еще до того, как сама Арикона успела это понять. Инстинктивно она прикрыла обнаженную грудь руками и посмотрела через плечо.
Шагая по воде каменного бассейна, к ней приближался молодой высокий человек. Белокурые кудри его тотчас намокли и прилипли ко лбу, легкая белая рубашка с широкими рукавами, собранными на запястьях узкими манжетами, напиталась водой и отяжелела, по черным кожаным брюкам побежали сапфировые водяные струйки.
Арикона опустила глаза вниз.
Мужчина подошел к ней и остановился, разглядывая ее наготу.
– Нет преград для гения природы, – сказал он, наклоняясь к ее уху. Сквозь грохот водопада она без труда услышала его, и предательский румянец выступил на щеках.
– Абигор! – назвала она его имя в ответ.
– Конечно. А ты ожидала увидеть кого-то другого?
– Вообще-то, – произнесла она, не отнимая руку от груди, но поворачиваясь лицом к неожиданному визитеру, – я никого не ожидала здесь увидеть.
Он скользнул взглядом по ее тонкой талии и упругим бедрам.
– Я не могу сказать тебе, что ты прекрасна, – говорил он, обходя ее кругом, и она, не поднимая глаз, следила за ним. – Ты не красива, и не прекрасна… Ты очаровательна.
– Неужели? – спросила она, сдерживая дрожь в плечах.
– Ты очаровательна, – с чувством повторил он. При каждом шаге ноги его поднимали фонтанчики брызг. – Красота – это застывшее искусство. Красота мертва и противоестественна. А ты очаровательна. Очарование всегда живое, настоящее… Любая красавица даст тебе фору в сто очков, но любая красавица рядом с тобой будет просто говорящей куклой, и не более…
– Ты весьма любезен сегодня, Абигор.
– Я просто откровенен, – он остановился и осторожно дотронулся до ее локтя. Она едва заметно вздрогнула.
Он не мог не замечать ее сдерживаемого глубокого дыхания, трепещущих ресниц и стыдливых движений, словно она пыталась укрыться от беззастенчивого взгляда Абигора. Арикона прилагала все усилия, чтобы вернуть себе полное самообладание, но понимала, что получается это у нее слишком плохо. Тогда она решительно отняла руку от груди, не прикрывая ее больше, вскинула подбородок и произнесла твердо:
– Думаю, ты пришел сюда не для того, чтобы говорить мне любезности. Что ты хочешь?
– Я много хочу получить от тебя, – ни на секунду не задумываясь, ответил он, улыбаясь уголками красивого чувственного рта. – Только, боюсь, моим мечтам не суждено сбыться. Увы, таким демонам, как я, уготована судьба быть одинокими и непонятыми.
– Тебе ли жаловаться на одиночество? – усмехнулась Арикона. – Все женщины земли не в силах сопротивляться твоему очарованию и галантности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
