Душа услышала голос Марты и первой устроилась на почетном месте. Для нее добрая хозяйка приготовила какую-то особо ароматную смесь в глубокой тарелке.
Малена, с опаской косясь на призрак Потерянной Души, уселась подальше от нее и поближе к Марте. Милая старушка успокаивающе ей улыбнулась.
Арикона села за стол последней, но все ее терпеливо ждали. В молчании начался завтрак. Потерянная Душа погрузила кончик своего плаща в тарелку и что-то немелодично мурлыкала, помешивая смесь. Арикона разлила жидкость из бутылки по стаканам, выпила без комментариев и принялась за еду.
Марта подкладывала Малене круглые картофелины, поливала топленым маслом и придвигала поближе тарелку с ветчиной. Натерпевшаяся за последнюю ночь ужасов девушка почувствовала жуткий голод и торопливо засунула горячую картошку в рот. Она оказалась превосходной на вкус. Некоторое время слышалось только мурлыканье Души и постукивание тарелок. Малена не сводила глаз с Ариконы, а та не обращала на спасенную никакого внимания. Утолив первый голод, Малена решила, что пора заговорить с таинственной Ариконой.
– Я хотела бы как-нибудь отблагодарить вас, – несмело начала она и запнулась, потому что Арикона резко подняла голову и пронзила своим взглядом.
Малена испугалась и сглотнула. Однако продолжила:
– Я не знаю, как отплатить вам за то добро, которое вы сделали для меня… Если бы не вы, я бы умерла там, в лесу. Спасибо.
– На здоровье, – бросила сквозь зубы Арикона.
Осмелев, Малена сказала:
– Я буду молить бога за вас. Я буду каждый день вспоминать вас в своих молитвах, чтобы бог защитил вас также, как вы меня…
Потерянная Душа перестала мурлыкать. Марта неловко кашлянула и зачем-то переставила стаканы на столе. Арикона прожевала кусок, с усилием проглотила и проговорила:
– Это худшее, что ты можешь для меня сделать.
– Что? – не поняла Малена, беспомощно оглядываясь на Марту. Та опустила глаза и поправила передник на коленях.
Потерянная Душа издала негромкий смешок. Арикона сердито сверкнула глазами и та заткнулась.
– Если я могу сделать что-то для вас… – пролепетала Малена.
Арикона опрокинула в горло содержимое стаканчика, вытерла губы и процедила:
– Лучшее, что ты можешь сделать – никогда не вспоминать о нашей встрече. Тем более в молитвах.
Она со стуком отодвинула стул, кивнула Марте – «спасибо за завтрак», – и вышла за дверь.
– Что я сказала не так? – жалобно спросила Малена.
– Все так, девочка, все так, – ответила Марта. – Но лучше сделай, как она тебе говорит. Не вспоминай о ней.
– Не понимаю.
– Она – демон, – коротко сказала Душа. – И, сама, понимаешь, с богом у нее не самые теплые отношения.
– Но как же так?
– Я ухожу! – сказала Арикона снаружи. – Потерянная, если ты со мной – пошли,
– Конечно, – засуетилась Душа. – Спасибо тебе, добрая старушка, за уют и тепло. Нам пора, к сожалению.
Марта поманила Душу рукой.
– Она хочет пойти на бал? – шепотом спросила хозяйка дома.
– Собирается, – прошептала в ответ Душа. – И отговаривать ее бесполезно. Сам Лорд пригласил ее.
– Скажи ей, пусть не идет.
– Попробуй ей перечить! Чуть что не так – ножами кидается. Пусть сама решает – идти или нет.
– Михаил был у меня, – сообщила Марта. – Он хочет опять поговорить с ней.
– Ну, нет, – Душа подалась назад. – Это не мое дело. Я в такие игры не играю. Прощай.
Арикона стояла на краю каменного уступа и курила. Потерянная Душа подлетела к ней и спросила весело:
– В путь?
– Михаил появлялся? – спросила Арикона, глядя на качающиеся верхушки вековых сосен.
– Был, – нехотя призналась Душа. – Но подслушивать некрасиво.
– Я чую его запах, – отрезала Арикона. – Дух святости.
Потерянная Душа с шумом втянула в себя воздух, но кроме густого хвойного аромата ничего не почувствовала. Арикона глубоко затянулась и выпустила дым через нос. Потом она бросила сигарету на камни и быстро растерла носком сапога.
Больше она ничего не сказала. Раскрыв черные крылья и взлетев в воздух, она понеслась над верхушками деревьев, глядя строго вперед, и через минуту Душа угадала направление – они летели в город, туда, где в вечном хаосе звуков, смердящего воздуха и несчастий, жили обычные люди.
Глава 3
«…И услышал я другого от жертвенника говорящего: Ей, Господи Боже Вседержитель, истинны и праведны суды Твои…»
Потерянная Душа город ненавидела из-за шума. Рычащие автомобили, кричащие приемники, магнитофоны и телевизоры, гул толпы и рев самолетов угнетали ее, но она следовала за Ариконой, которая в дебрях каменных джунглей искала то, ради чего заключила сделку с дьяволом – месть.
Они опустились за чертой города и пешком вошли в него. Потерянная Душа сморщилась от шума, но для Ариконы это был привычный мир, в котором еще недавно она жила и познавала страсти земные.
Город двадцать первого века... В нем было до страшного много страданий. Арикона шла по улице и краем сознания улавливала сигналы, поступающие к ней со всех сторон: где-то кого-то избивают, где-то кого-то травят и грабят, где-то кто-то расстался с жизнью по вине врачей... Стенания и плач неслись к ней со всех сторон, но она уже успела привыкнуть к ним и среди всеобщего рыдания умела находить то, что считала необходимым. Для обычных людей горе стало вполне привычным делом, они смирились, теша себя надеждой о светлом мире там, за пределами неба и разума, они жили, потому что никакого выбора перед ними не ставилось, и они наивно полагали, что так и должно быть.
Город, порабощенный злом... Злом? тут же спросила себя Арикона. Что эти люди знают о зле? Только то, что оно доставляет им неприятности. Но они не знают, что не зло виновато в их несчастьях. Что угодно, только не зло.
Утреннее солнце отражалось в зеркальных витринах, играло на плафонах уличных фонарей, отражалось слепящим блеском в лужах, оставленных водяными уборщиками улиц. Толпа текла рекой во всех направлениях, бурным потоком пересекая перекрестки, дружно замирала у светофоров и толкалась в дверях автобусов. Ревели гудки автомобилей, скрипели тормоза, постукивали каблуки туфелек, ботинок и сапог, шуршали бумажные пакеты и целлофановые мешки.
Арикона скользнула по краю ветра и мягко опустилась на крышу городской ратуши. С него открывался отличный вид на город. Утренний смог струился над улицами, благоухая бензином и угарным газом, слабый аромат цветочный клумб терялся в зловонии.
Арикона оперлась плечом о стальную иглу шпиля, сложила крылья и закурила сигарету. Она не торопилась окунуться в свои дневные заботы. Каждое утро она старалась встретить на какой-нибудь высокой точке, откуда бы разворачивался вид – неважно, какой это был вид: речная протока, гладкое озеро, горная долина, шумящий лес или дымный город. Разглядывая пейзаж, она на некоторое время отрекалась от всего, что существовало внутри нее, что было раньше и что окружало ее в данный момент.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
