— Какого… — Достав контейнер, она отправила его прямиком в мусорную корзину. Кто знает, сколько дней он здесь простоял.
— Что это такое? — поинтересовался Аарон.
— Ничего. Просто уборщики забыли здесь кое-что. Придется поговорить с миссис Ньюман. — Разложив продукты по местам, Кейт разрешила сыну выйти на улицу и поиграть с Бандитом. Сама же, взяв два чемодана, пошла наверх. Поскольку весь дом был в их полном распоряжении, она решила занять главную спальню, откуда открывался вид на озеро. Центральное мансардное окно выступало наружу, напоминая нос корабля. Никогда раньше Кейт здесь не спала. Потому что никогда раньше не была в этом доме старшей из взрослых. Комната предназначалась для двоих. Для ее бабушки и дедушки. Для отца и матери. Для Фила и Барбары. Теперь эта спальня ее — на все долгое лето. Вот так.
С двумя чемоданами в руках Кейт толкнула дверь. Уборщики отличились и тут — забыли раздвинуть портьеры. В комнате было сумрачно и душно, словно здесь притаились ночные тени.
Недовольно нахмурившись, она поставила чемоданы на пол. Глаза еще не привыкли к полутьме. Выпрямившись, Кейт заметила, как шевельнулась тень в углу.
В следующий момент тень обрела человеческие формы, а человек шагнул к ней.
Аарон, только и успела подумать Кейт.
И метнулась вниз по ступенькам.
Глава 4
Женщина смотрела на него. Взгляд задержался на пару секунд дольше необходимого, и Джей Ди почувствовал, как ускорился его пульс.
— Это все или вам требуется дополнительная информация? — спросил он, подавая ей заполненный формуляр.
— Хватит и этого. — Она улыбнулась как-то неопределенно. В последнее время он с подозрением воспринимал каждый взгляд, каждое слово, каждую улыбку. — Спасибо, мистер… — Женщина заглянула в формуляр. — Мистер Харрис.
Она была молода. Миловидна, как и любая студентка со свеженьким личиком. Скорее всего, волонтер. Подрядилась на лето. Ярлычок на кармашке подтвердил догадку — «Дарла Т. Волонтер».
Оставалось только надеяться, что она не станет распространяться о нем перед своими друзьями. Мнительность не оставляла его даже здесь, в этом глухом уголке огромной страны. Сэм уверял, что в Порт-Анджелесе его никто не найдет, что там он спрячется наконец от шумихи, поднявшейся вокруг него после случая в госпитале. Нужно только слегка изменить внешность и не высовываться.
Подвергшись настоящей осаде — кто бы мог представить, что такое вообще возможно! — он, разумеется, ко всему относился с подозрительностью и постоянно держался настороже. Когда присланный неведомым таблоидом фотограф выскочил — будто чертик из шкатулки — из-за мусорного бака, чтобы щелкнуть его в пижамных штанах и с корзиной в руке, Джей Ди понял, что жизнь никогда уже не будет прежней. Потом какая-то женщина ранила себя только лишь для того, чтобы он спас ее. А когда компания по производству игрушек прислала — в запечатанном пакете с надписью «ВСКРЫТЬ ЛИЧНО» — образец игрушки «Джордан Донован Харрис» в полном боевом облачении и с загадочным оружием, которого реальный Харрис никогда и в глаза не видел, он подал рапорт об отставке. И наконец в один дождливый осенний вечер некий репортер, позвонив на домашний телефон, попросил рассказать о его матери.
В тот вечер Джей Ди сорвал со стены телефон. Когда прохода не давали ему, это было плохо. Но когда вся эта стая нацелилась на его мать, что-то в нем сломалось.
Хватит.
Если оставить все как есть, если и дальше терпеть это невыносимое внимание, то рано или поздно он просто спятит, как и тот парень с бомбой.
Надо исчезнуть, раствориться, подождать, пока безумие пройдет само собой. Укрывшись от цепкого взгляда «общественности», он сможет вернуться к спокойной и тихой частной жизни. Сэм предложил остановиться в принадлежащем их семье летнем доме. Без всяких условий. Есть же такие друзья.
Пока что план срабатывал. Его мать, Джанет, получала всю необходимую помощь, за ней присматривали и ухаживали, а сам Джей Ди обосновался в укромном местечке, в трех тысячах миль от округа Колумбия, где его, похоже, никто не узнавал. Маскировка тоже оказалась Удачной — он мало походил на того гладковыбритого и подтянутого военного, каким был совсем еще недавно. И все же сомнения нет-нет да и возникали. Как, например, сейчас, когда эта симпатичная девушка-волонтер так мило ему улыбалась. Он уже не верил улыбкам незнакомых людей. Может быть, когда-то девушка и улыбалась; только потому, что он ей нравился, но такое как будто случалось в другой жизни и с кем-то еще. Теперь каждая улыбка, каждое приветствие, каждый приглашающий жест вызывали подозрение. Людям было наплевать, что он за человек, их интересовало только то, что он остановил бомбиста-самоубийцу и спас президента.
Камеры репортеров и системы наблюдения запечатлели все до мельчайших деталей. Драма длилась несколько минут, но, когда она закончилась, с ней закончилась и его прежняя жизнь. Телевизионные каналы всего мира прокручивали запись снова и снова, она тотчас же попала и в Интернет. Пресса моментально окрестила его героем Америки. И, что самое страшное, публике это понравилось.
— Это вам спасибо, — сказал он Дарле, забирая походный холодильник. — Хорошо, что здесь существуют такие центры, как ваш.
Девушка кивнула.
— Всех мы, конечно, спасти не можем, но то, что в наших силах, делаем. — Она протянула ему распечатанную на принтере листовку. — И волонтерам будем только рады. Принимаем всех, в возрасте от восьми до восьмидесяти. Имейте в виду.
С пустым кулером в руке он вернулся к пикапу. Машину Джей Ди одолжил у Сэма. Да и не только машину, но и летний домик, и все остальное. Взглянув на листовку, он засунул ее в задний карман. Теперь — в автомойку. Не возвращать же грязный кулер.
Выруливая с парковочной стоянки, Джей Ди услышал короткий взвизг сирены и оглянулся. По дороге, в направлении окружного госпиталя, промчалась карета скорой помощи. Другие машины уступили ей путь, но уже через пару секунд движение на дороге вернулось в норму. Люди ехали по своим делам. Обычные люди, живущие обычной жизнью. Эту заурядность, обыденность существования принимаешь как нечто само собой разумеющееся, пока ее у тебя не отнимают.
Джей Ди поймал себя на том, что смотрит вслед «скорой». Что-то все-таки шевельнулось. Да, он и сам занимался бы этим же. Помогал людям, а не прятался в глуши, как какой-нибудь беглец, не подбирал бы на дороге раненых енотов.
