чем все мы. Четверть века живут под одной крышей. И пятнадцать лет, хм… Отношения их куда ближе чем просто у работодателя и лица подчиненного.
Шаги наверху замолкли.
— О! — Поднял взгляд отец.
— Сейчас. — Кинул дядька.
Мне вмешиваться и смысла уже не было, хотя и согласен я был с обоими. Словно в подтверждение наших общих мыслей, сестренка "стадом гиппопотамчиков" скатилась на первый этаж.
— ГДЕ ОН?!! — Грозный рык словно бы разбился о зловещую тишину.
Девочка замерла, но никто ей отвечать не спешил. Как-то синхронно мы все скосили взгляды на часы. Три-семнадцать.
— Юная леди, извольте сесть! — Потребовал отец негромко.
По мне так лучше бы уж наорал. Честно скажу, это было страшновато. Казалось, что Александр Сергеевич открыл в себе дар Холода. Во всяком случае, температура в помещении словно бы понизилась на несколько градусов. Вот и Светка поежилась. Все дурацкие мысли явно вылетели из ее головы.
— Папа?.. — Негромко начала она.
— Сядь. — Негромко потребовал отец, предлагая сестренке занять место за столом.
Словно кролик под взглядом удава Света шагнула вперед. Обычной ее легкости и изящества в этом движении не наблюдалось совсем. Со стороны казалось, что это не собственный мозг отдает команды ее телу, а невидимый кукловод дергает за ниточки, подчиняя конечности девочки своей воле.
Наконец место было занято.
— Покажи. — Так же негромко потребовал Александр Сергеевич.
Она нехотя протянула главе семьи несколько смятых в порыве ярости листков. Почерк Ирмочки вообще сложно перепутать с чьим-то другим. Не даром она подрабатывала, оформляя за деньги различные приглашения и визитки "от руки".
Отец привычно-быстро пробежал глазами по аккуратным строчкам. Ему сейчас явно было не до оценки каллиграфии. Важен был только смысл.
На некоторое время вновь повисла тишина.
— Юная леди, — наконец обратил внимания на дочь он. — Извольте объяснить, почему я узнаю об этом от Николая? Да еще и в форме: "Отец, я еду пиздить Гончаровых"!
Последняя фраза совпала с ударом кулака по столу, отчего жалобно звякнули не только тарелки, но и ближайшие окна.
Света в ужасе уставилась на отца. Затем перевела взгляд на меня. А я что? Обещал, что ее молодой человек не узнает? Он и не узнал пока. А когда услышит эту историю, то явно не от меня.
Конечно, все было не так. Мой доклад был по-военному краток, и лаконичен. Но избегая мата, понятно. Я ж не командиру отчитываюсь и не бойцам приказ отдаю. А с главой нашей семьи такие шутки плохи. Он вообще редко ругается. А чтоб матом и при дочери…
Зато всем сразу ясно — ситуация из разряда писец приехал. И сейчас всем наступит.
— Я… — Хотела было что-то сказать девочка, но отец не позволил.
— Ты! — Жестко заключил он. — Ты понимаешь, что было бы, если бы об этом первым узнал Карл!
Света склонила голову. Думать она умела. Не всегда вовремя, к сожалению, но лучше поздно, чем никогда.
— Он бы… — Начала она, упрямо сжимая кулаки.
О, проснулась меньшиковская порода, чтоб ее.
— Сдох! — Просто и ясно обрезал отец. — И семью бы его вырезали без всякого после сожаления. Он не смог бы поступить иначе. Фактически, оскорбление нанесено. И если не отвечает семья, то он ОБЯЗАН попытаться. А его Род поддержать. Только если у Кольки хватило сил не только на то чтобы войти и выйти, но еще и настоять на толковище, то клан молодого человека… Имя которого связывают со статусом твоего жениха, прошу заметить, не столь силен. И полегли бы они. А "торгаши" бы еще и виру потребовали. Ведь историю пишет победители, верно? А вот мы уже не смогли бы Гончаровым ничего предъявить. Зато в глазах общества это выглядело бы как если б Меньшиковы выставили вместо себя "защитников". Слабых, надо сказать, в военном отношении. И когда бы их всех вырезали, то люди бы задались вопросом: "Это насколько слаб Род Меньшиковых, если с их "защитниками" разделались просто мимоходом!". Ну а про то, чтобы выйти замуж нормально, после такого у тебя будет один из двух ярлыков: либо "шлюха", либо "дура, из-за которой один Род вырезали, а по второму нанесен очень сильный удар".
Я откинулся на спинку стула, призадумавшись. Термин "шлюха" прозвучал. А ведь он имеет в наши дни несколько иное значение, чем, например, лет пятьдесят назад, когда его могли повесить вообще на кого угодно. Сегодня очень четко разделяются понятия "девушка, любящая секс" и "дура, из-за слабости на передок очень сильно навредившая другим". Первое — нормально. В личную жизнь других у нас стараются не лезть. А вот второе… Это "клеймо". Не только на девушку, но и на Семью. Особенно если кто-то возьмет на себя труд почаще напоминать обществу об этом.
А еще все сказанное значило одну очень интересную и столь же неприятную штуку — не договоримся. Так что, вполне возможно, не на толковище мы едем, а резаться вполне всерьез. Хм. Чертовы интриганы. Мне и самому учиться и учиться понимать подобные вещи еще многие-многие годы.
Учиться считывать знаки, нюансы и тонкие моменты — целое искусство. Которым я увы, пока не владею. Но буду учиться. Буквально приложу все силы. Иначе рано или поздно можно попасть в очень серьезную ловушку, просто вовремя ее не разглядев.
Да что там говорить? Я, вообще-то, УЖЕ в нее вляпался. В тот самый миг, когда поверил в искренность Петра Евгеньевича Гончарова. Списал Род. Мысленно отнес в разряд "демонстрационного материала", на примере которого Меньшиковы в очередной раз напомнят обществу, что с их мнением считаться нужно обязательно.
С другой стороны, и ситуация была подстроена так, что я практически не мог в нее не попасть с моим-то живым характером.
А вот судя по серьезным лицам дядьки и отца я где-то чего-то сильно не учел. Не просчитал. И если бы главное РЕШЕНИЕ осталось за мной, то Семью бы я подставил. Правда, старшие явно не ставили это мне в вину. Видно, что ситуация действительно непростая. А косяков я упорол не так уж чтобы слишком и много. Не говоря уже о том, что не понесся сломя голову творить справедливость по своему разумению, а все-таки сначала позвонил отцу. Посоветоваться. Иначе стоять бы мне сейчас рядом со Светланкой, выслушивая вполне справедливые упреки.
Вот черт! И как этому научиться? Только наблюдать. За отцом, главбатюшкой в Академии, дядькой и многими
