чем букет лопухов, — сказала Унка.
— А по-моему, кто-то не придумал идеи получше.
В лесу было тихо. Унке казалось, что её шаги по опавшим сухим листьям слышно на весь лес. Она подняла красивые камешки, чтобы положить их в сундучок воспоминаний. Кит шёл уверенной походкой и периодически оглядывался (вдруг за ними следят).
— Почти пришли, — сказал он шёпотом. — Тут только кусты колючие и другого пути нет.
Он стоял перед шиповником и вопрошающе смотрел на Унку, как бы говоря: «Не струсила?»
Унка взглянула на свои ноги. «Как назло в колготках!»
— Пошли уже, — сказала она с нетерпением.
Ребята закрыли лицо руками и двинулись вперёд. Колючки царапали руки и кусали коленки. Ветки хватали за кофты, не пуская вперёд. Унка зажмурилась посильнее, а когда открыла глаза, воскликнула от удивления.
— Вот это да! — она стояла на поляне, в середине которой было маленькое озерцо, всего три метра в диаметре. Сосны окружили поляну, точно стражники, а колючие кусты, и правда, росли по всему периметру.
На берегу виднелись несколько прогнивших деревянных ступеней, которые вели прямо в озеро. Унка подошла к берегу и посмотрела в воду. Там на дне спала тайна.
— Видно всего четыре ступеньки, а сколько их всего и что там на дне, я уже голову сломал. Я думал про костюм аквалангиста, про фонарик с грузом. Вообще, чего я только не думал.
— А давай насосом воду перекачаем! — вдруг заявила Унка.
— Перекачаем? Ты серьёзно? На это ведь не один месяц нужен.
— А акваланг твоего размера мы за один день найдём, да? Месяц, значит месяц, до зимы должны успеть.
«Лев Гурьевич говорит, что глупых идей не бывает, — подумал Кит. Тем более что ни акваланга, ни фонарика подводного у него не было. А вот насос у дедушки найти можно».
— При одном условии. Ходить будем ежедневно! А то и правда, это до зимы может затянуться, — сказал Кит голосом командующего важной миссией.
Они молча смотрели в воду. Куда ведут эти лесенки? Почему их спрятали в лесу? Неужели они разгадают эту тайну? Десятки вопросов и ни одного ответа…
Кусочек алое
— Что случилось?
— Приключения! — на пороге стояла счастливая Унка. Её лицо было в мелких царапинах, в волосах торчали сухие листья, а в дырах на колготках виднелись кровавые ранки.
— Хорошо, что мамы нет, у неё от таких приключений охи да вздохи. Скорее раздевайся, будем раны обрабатывать.
— Разве же это раны? Кит с тарзанки по пути домой свалился, вот там о-го-го.
— Для твоей мамы укус комара о-го-го. Пойдем к камину…
Унка скинула ботинки и рюкзак на пол. Самолётом расправив руки, она пролетела по гостиной и приземлилась на диван. Стянула колготки и только сейчас поняла, как же всё-таки больно. Папа пришёл с кухни с бинтом и листочком алоэ. А Унка заулыбалась через боль.
— Так деда Тихон лечил, — вспомнила она.
Лукьян разломал листок пополам. Один кусочек он положил на коленку и бережно перемотал бинтом, а вторым провёл по каждой царапинке на лице и руках Унки.
— Пап, а тебя деда так же лечил?
Лу задумался:
— Да, в детстве лечил алоэ, а потом словами. Ни у одного человека на свете нет таких лечебных слов, как у нашего деды.
В тот вечер Унке очень хотелось найти слова для папы. Перед сном она достала из ящика чистый блокнот и написала на его обложке: «СЛОВАРЬ ЛЕЧЕБНЫХ СЛОВ».
Чердак с медведями
Унка проснулась и подумала обо всём сразу. О насосе, чердаке, фабрике и словаре. Ей хотелось как можно скорее начать этот день! Она выпрыгнула из кровати, как из лодки, идущей ко дну, и спустилась на кухню. Никого не было. На столе лежала маленькая записка.
Доброе утро. Мы в будущем театре. Хлопья на столе. Мы тебя любим.
Мама и папа.
Унка подумала, что фраза «мы тебя любим» должна стать первой в словаре лечебных слов. Забыв про любимые хлопья, она поднялась в комнату за блокнотом. А когда открыла ящик, наткнулась на резной ключик от чердака. То ли после вчерашних приключений Унка стала храбрее, то ли любопытство взяло своё. Она положила ключ в карман пижамы и пошла к лестнице, идущей наверх. Доски под ногами поскрипывали, внутри всё ёрзало. Унка подошла к двери, вставила ключ в скважину и несколько раз повернула. Щёлк, щёлк!
Дверь медленно открылась, и Унка вошла, затаив дыхание.
— Это всё правда! Они существуют! — Унку встретили два огромных солнечных медведя во всю стенку.
Это всё утреннее солнце заглядывало на чердак, отражаясь от зеркал, созданных Варей Ким. Пыль на свету казалась волшебной пылью. В крыше виднелась небольшая дырочка, и прямо под ней стоял старый граммофон. Граммофон этот был заполнен землёй, из которой росли настоящие цветы. Дождь бережно поливал их, каждый раз заглядывая в отверстие крыши.
Казалось, на этом чердаке нет ни одного обычного предмета. Пишущая машинка с сухими кленовыми листьями в бумагоприёмнике. Раскрашенные в разные цвета шишки, глиняные скульптуры неизвестной формы. Посередине чердака стояла старая оконная рама с рисунками на стекле. Девочку окружали десятки изобретений, о назначении которых она могла только догадываться. Всюду были разбросаны чертежи, книги и блокноты. Уна подошла к столу, на котором стояла грязная кружка, словно Варя Ким вышла куда-то ненадолго и вот-вот вернётся. Где она сейчас? Правда ли, что у неё совсем нет друзей? Наверное, у нее были хорошие успехи в школе, ведь она невероятный мечтатель!
— Школа! — опомнилась Уна. Она схватила со стола блокнот Вари Ким, чтобы Кит поверил рассказу о медведях и изобретениях.
Крикнув на бегу: — До свидания, медведи! — Уна закрыла чердак, надела первое, что попало под руку, и выбежала из дома.
Небо над головой было уютным. Небесный пастух следил за своими овечками, крокодил с лимузином вместо хвоста плыл по делам. А белая птица, напоминающая аиста, внимательно следила за девочкой. Когда Унка почти выбежала за калитку, с неба послышалось громкое:
— На велосипеде будет быстрее.
Уна от испуга остановилась и посмотрела по сторонам.
— Если ищешь велосипед, то он у сарая, — послышалось снова.
Унка подняла голову и посмотрела на белую огромную птицу, которая раскинула свои крылья над её домом.
— Я вас слышу? Я что, правда вас слышу?
— Правда, — сказала птица, — а ещё ты правда опаздываешь, дорогая.
Унка стояла какое-то время, не в силах оторвать взгляд от облака, а потом подбежала к велосипеду.
— Спасибо вам большое. Знаете, я так рада вас слышать! Вы
