там, у обсерватории, живут эти секретики, и о них знает только один человек на свете — сама Унка. А значит, они в безопасности. От этого было хорошо и спокойно. Но фантики и камни — это одно, а вот настоящие часы придают секрету особую ценность.
Кит даже подпрыгнул от счастья:
— Я знаю одно место!
— Только давай сначала перекусим. Я как зверь голодная, — призналась Унка.
Она достала из рюкзака маленький термос с вмятиной на боку и разлила чай по кружкам.
— Угадаешь, с чем? У нас в семье игра такая.
Кит взял кружку без ручки и сделал небольшой глоток:
— Мята есть точно.
— Ага, и немного душицы. Папина любимая.
— Никит, а кто такой Гришка?
— Гришка? Ну, теперь это просто мальчик, который живет в северной части города. — А вот раньше, — с досадой сказал Кит, — Гришка был настоящим Южиком.
— Что это значит, Южиком?
— Ну это те, кто на юге живет. Ты, стало быть, Южик.
«Кем только не станешь за один день, — думалось Унке. — И почему жить в северной части города — это плохо?» Но Кит больше ничего не рассказывал, кажется, ему было грустно об этом говорить.
Он показал Унке укромное место для секретика. Туда не вели тропинки. В глуши леса стояла огромная сосна, такая, что Унка и Кит не могли обхватить её вдвоём. Они раскопали небольшую ямку, положили туда Ункины часы и накрыли стёклышком, который захватили из штаба.
Никто из ребят даже не догадывался, что именно этот секрет однажды спасёт целый мир. Мир мечтателей.
Шерстяное небо
Чем ближе Унка подходила к школе, тем больше у неё дрожали коленки. В голове всплывали воспоминания бесконечно длинных уроков и ощущения, что ты никогда и ничему не научишься. А сменить школу — это вообще сущий кошмар.
— Унка! Ты чего плетёшься еле-еле? У нас ведь облаковедение! — послышался за спиной голос Кита.
Определили Унку с Китом и Ташей в один класс, и это было волшебной новостью. Но волшебство на этом только начиналось.
— Облаковедение?
— Ну сейчас же осень, — сказал Кит, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Осень в Клаудинге — это пора мечтателей. До зимы в школе не изучают ни одного общего предмета. Ни математики тебе, ни истории.
На холме виднелась школа. Она была выкрашена в цвет, название которого Унка не знала. Что-то между синим и светло-зеленым.
— Маленькая такая, — с удивлением сказала Унка. — Знаешь, в Грейбурге школы не меньше десяти этажей.
— Ничего не маленькая! — как-то даже обиделся Кит. — Да, одноэтажная, зато широкая очень. Это всё потому, что в каждом классе на потолке окно огромное. В него смотришь, а там родное небо. — Кит улыбнулся и ещё прибавил шагу. Он быстро прошёл школьный двор, открыл двери для Унки и змейкой преодолел коридоры. Ребята вошли в уже полный класс. Приветствия, улыбки, разговоры. Всё так не похоже на прошлую Ункину школу. На партах лежал список предметов, и девочка не могла поверить своим глазам.
Лепка облаков
Рисование
Облаковедение
Пение
Облачная химия
Коленки всё ещё дрожали. Уна села на стул и, облокотившись на спинку, посмотрела вверх. И правда, небо во весь потолок.
В шумный класс зашел Ункин попутчик Лев Гурьевич. На этот раз в ярко-малиновом пиджаке и красных штанах. Улыбка на его лице осветила и до того солнечный класс. Следом залетел Юфыч и сразу направился к кормушке, которая была полна до краёв различными семечками и орешками. Ребята всегда приносили Юфычу вкусняшки, а его хозяин говорил со вздохом: — Эх, Юфыч, ты хоть взлететь-то сможешь? Птица тогда кивала головой и демонстрировала пируэты в воздухе.
— Доброе утро, дорогие мечтатели, как ваши выходные?
На удивление Унки, Лев Гурьевич выслушал абсолютно каждого ученика, а их в классе было восемнадцать. Ребята рассказывали о своих поездках, играх и, конечно, об облаках.
— У нас с вами прибавление, — сказал Облаковед. — В классе новый мечтатель Уна Ааль.
Лев Гурьевич жестом позвал её к себе.
Уна почувствовала, как щёки стали горячими. Она медленно шла, а мысли в голове толкались.
Учитель наклонился к ней и прошептал:
— Знаешь, четвёртый «В» — это место, где бояться нечего.
Унка смотрела на ребят, которые ждали от неё хоть слова. А слов, как назло, не было, вот прямо совсем.
Молчание повисло в воздухе, такое тяжёлое, как десять Унок. Кит вскочил из-за парты, и молчание, испугавшись, шмыгнуло в открытую дверь. Никита встал перед классом рядом с Ункой.
— Мы в лесу встретились, в выходные. Она босиком шла. Говорит, что с дедушкой так гуляли. Дед у неё астроном был, представляете? Она переехала в домик у самого леса, где Варя Ким жила (в классе зашептались). У Унки веснушки есть, значит, её солнышко любит. А ещё она воспоминания собирает в сундучок. Шишки, камешки всякие. Что ещё? Я Унку всего несколько дней знаю, — пожал Кит плечами.
Что она облака не слышит, он, конечно, не сказал. У него у самого это в голове не умещалось.
Уна смотрела на Кита. «Это же настоящее спасение получается, — думала она. — Как руку подать, если в воду упал, или починить что-нибудь важное».
— Мне у вас очень нравится, — только и смогла сказать Унка.
Лев Гурьевич одобрительно кивнул и отправил ребят на место:
— Прошу мечтать и фантазировать, Уна Ааль!
Сняв свой малиновый пиджак, Облаковед повесил его на спинку стула. Затем медленными большими шагами измерил класс. Все молчали.
— Как говорит Великий Облаковед Гэвин Претор Пинни, «облака — это поэзия природы, написанная так крупно, чтобы было видно всем». Этой осенью мы сделаем уклон на поэзию. Мне кажется, что рифмы позволяют не только запомнить информацию, но и понять её, пропустив через себя. А пока я хочу вспомнить вместе с вами важные моменты облаковедения. Почему воображение, фантазии и мечты — это самое важное, что существует в нашем мире?
Весь класс, за исключением Унки, поднял руки.
— Да, Таша.
— Потому что всё, что существует на свете, когда-то было просто мечтой.
— Верно. Всё, что нас окружает: дома, мосты, трамваи, книги, музыкальные инструменты, — это было чьей-то мечтой. Всё наше будущее состоит из ваших фантазий! А что же является главным инструментом мечтателей?
Класс ответил хором: — Облака! — и звучало это с такой любовью!
— Да, именно общение с облаками располагает к фантазиям. А теперь выходим на школьный двор. И не забудьте взять по одному пледу на парту.
— Лев Гурьевич, а правда, что сегодня из уроков только облаковедение?
— Правда. Чтобы наблюдать за
