Рэйчел начала с гостиной. Первым делом она аккуратно упаковала вазу из выдувного стекла, которая была свадебным подарком одного из коллег Мэла. Вряд ли стоит оставлять такой безвкусный предмет. Обеденный сервиз на восемь персон с маленькими незабудками она решила продать. Еще несколько месяцев назад она, может, захотела бы даже разбить его к чертовой матери. Сейчас она стала более практичной. За мебель тоже можно что-нибудь выручить.
Тони был прав. Рэйчел продала свою душу. Теперь она выкупит ее обратно.
К полудню все, что она хотела забрать из гостиной, было уложено в две коробки.
Рэйчел позвала на помощь Хайди. Сестра знала, как лучше всего продать вещи через Интернет. Она обещала прийти с камерой — Мэл забрал их камеру при разводе — и сфотографировать некоторые предметы, которые стоит представить на аукционе в Сети.
— Принеси что-нибудь поесть, — попросила Рэйчел.
Глядя на часы, она терялась в догадках, что могло задержать Хайди. Рэйчел сильно проголодалась. Она как раз копалась в буфете, когда раздался звонок в дверь. Жуя на ходу хлопья, она пошла открывать.
— Надеюсь, ты не забыла диетическую колу, — сказала она, распахивая дверь.
На засыпанном листьями пороге стоял улыбающийся Тони. Он развел руками:
— Извините, не знал, что должен был принести напитки.
— Я думала, это моя сестра… — растерянно произнесла Рэйчел. — Я жду ее. Она должна принести что-нибудь к обеду.
— Я вас не задержу. Можно я зайду внутрь?
— Конечно, проходите.
Рэйчел пропустила Тони, расстроенная своим растрепанным внешним видом. Вылезая утром из постели, она нацепила первое, что попало под руку: штаны для занятий йогой и толстовку большого размера, даже бюстгальтер не надела. На Тони были свитер кремового цвета с высоким воротником — без сомнения, кашемировый — и спортивная куртка в елочку.
Рэйчел поставила коробку с хлопьями рядом с кучей журналов и принялась просматривать накопившуюся почту. Пока она отряхивала крошки, Тони осматривал творившийся вокруг хаос.
— Извините за беспорядок.
— Я вижу, вы собирались.
— Мне еще долго.
— Удалось что-то подыскать в плане жилья?
— Со вчерашнего вечера? — Рэйчел покачала головой, не очень понимая, зачем он пришел. — Я удивлена вашим визитом. Не ожидала, что вы знаете, где я живу.
— Я зашел в магазин и спросил ваших продавщиц. — Тони сопроводил эти слова очаровывающей улыбкой.
Коллеги, наверное, расталкивали друг друга, желая дать Тони домашний адрес Рэйчел. Она понимала, что такому красавцу трудно отказать.
— И вот вы пришли, — тихо заключила она.
— Я знаю, что неудобно являться без звонка. Надеюсь, вы меня простите.
— Ничего страшного. Я все равно собиралась передохнуть.
— А вот и тот самый диван, — улыбнулся он, присаживаясь.
— Продадим тому, кто больше заплатит.
— А вы лучше будете сидеть на полу, — догадался он.
— Да. — Она откашлялась. — Я еще не думала над вашим предложением, если это причина визита. У меня не было времени. — Рэйчел жестом показала на беспорядок в комнате. Это выглядело убедительно.
— На самом деле я с другим предложением.
Не мужчина, а сплошной сюрприз.
— С каким же?
Тони снова обвел комнату взглядом:
— У меня есть вариант, который позволил бы вам не переезжать обратно к родным или принимать предложение отца.
— Я вся внимание, — ответила она, уже догадываясь, о чем пойдет речь.
— Как вам известно, я уезжаю из города. Меня не будет по меньшей мере месяца три, может, и дольше, в зависимости от того, как пойдут дела.
— И личные дела, — иронично добавила Рэйчел.
Он приподнял брови:
— И личные тоже. Обычно я нанимаю кого-нибудь присмотреть за домом. Полить цветы, за газоном последить или убрать листья и снег.
— И какое это отношение имеет ко мне?
— Вы можете пожить у меня. Присмотреть за домом, если так можно выразиться, — улыбнулся Тони.
— Вы хотите, чтобы я присматривала за вашим домом? — пораженно произнесла Рэйчел.
— Нам обоим так выгодно.
— Это очень великодушно, но…
— Мною движет не только великодушие, хотя я вас понимаю. Мне действительно нужно, чтобы кто-то присмотрел за моим домом. Он будет стоять пустой. А вам нужно где-то жить.
— А что бы вы делали, если бы мне было где жить? — настаивала она.
— Я бы позвонил в агентство. Нанял бы незнакомого человека. Это же разумнее, чем срочно снимать квартиру, в которой вы останетесь всего на несколько месяцев, разве нет?
— А мои вещи?
— Вы сами говорили, что собирались продать кое-что из мебели. У меня очень хороший диван, — улыбнулся он.
У Тони на все имелся ответ.
— Вы сказали, вами движет не только великодушие.
— Вы обратили внимание. — Он снова улыбнулся. — Вы мне нравитесь, Рэйчел. Вы мне интересны. Мне хотелось бы по возвращении узнать, почему именно.
Рэйчел изумленно на него посмотрела и возразила:
— Вам будет со мной скучно, Тони.
— Уверены? — откровенно спросил он.
Чувствуя неловкость, она поправила волосы:
— Я не модель.
— А я не такой примитивный, каким могу показаться. Я не всегда встречаюсь только с моделями.
— Еще с наследницами, актрисами и начинающими светскими львицами, — добавила она. — Не забывайте, я всем им делала украшения.
— Это были самые лучшие моменты в тех историях, — мягко сказал он. — Могу вас заверить, мне нравятся не только такие женщины. — Тони пристально смотрел на Рэйчел, что придавало его словам душевность и значимость. — Вы мне очень нравитесь, Рэйчел. Всегда нравились, но из уважения к вашему статусу я никогда не осмеливался в этом признаться.
Она старалась не обращать внимания на бешено колотившееся сердце.
— Я польщена. Правда. Но сейчас не ищу серьезных отношений. — Рэйчел неправдоподобно изобразила смех. — Что делает меня идеальной, не так ли?
— Это звучит цинично.
— Я не права? — Она приподняла бровь.
Тони менял женщин точно перчатки. Пчелы дольше вьются вокруг одного цветка.
Он произнес:
— Считается, что первые отношения после развода бывают долгосрочными. Похоже, волноваться стоит только мне.
Он подтрунивает над ней?
— Я очень польщена вашим интересом, но…
— Но вы предпочитаете оставаться строго в деловых рамках, — закончил он за нее.
— Да. — Это точно было разумнее.
Рэйчел была рада, что Тони не возражал. В любом случае их отношения стали бы всего лишь короткой интрижкой.
— Возможно, в будущем вы дадите мне возможность убедить вас в обратном.
