А имеем мы полный дом баб, которые все потенциально могли вступить в преступный сговор с бывшим дворецким и сделать слепки ключей. И одна из них теперь кусает локти, потому что Фалкинс наверняка наобещал ей с три короба и исчез вместе с сокровищами.
На это и нужно давить в разговоре с каждой из служанок.
В дверь постучали. Вошла одна из горничных — та, что помладше, совсем некрасивая. Она неуклюже присела в книксене и спросила робко:
— Миледи вызывали?
— Вызывала.
Я встала, прошлась по комнате. При этом искоса поглядывала на девушку. Та торчала на полу, не решаясь вступить на ковёр, скромно сложив руки на переднике. Я заметила, что пальцы её дрожат, цепляясь друг за друга.
Нервничает?
Ты нервничаешь, Цезарь, значит, ты не прав.
— Лизбет, я слышала, что у вас болеет мама.
Горничная вздрогнула и бросила на меня удивлённый взгляд, потом снова опустила его и пробормотала:
— Да, мэм, болеет.
— Если вам нужны деньги на лечение, я вам помогу.
Надеюсь, я не сказала это слишком вкрадчивым голосом. В этом теле пока научилась только не визжать, а остальные тональности нужно ещё потренировать. Лизбет шмыгнула носом — я услышала отчётливый звук — и вдруг упала на колени, сложив руки в умоляющем жесте, протянула:
— Миледи, я каждый день буду молиться всемогущей богине за ваше здоровье, если вы мне поможете!
— Благодарю вас, Лизбет, скажите мне, какую сумму вам нужно для мамы?
— Миледи слишком добра! — пробормотала девушка, снова теребя пальцами передник, но так и не встав с коленей. Я не могла больше видеть этого и велела:
— Встаньте. Скажите, сколько вам надо. Вы ведь работаете на меня уже давно?
— Два года, миледи.
— И зарекомендовали себя с самой лучшей стороны.
— Очень на это надеюсь, миледи.
— Значит, сколько надо?
— Двадцать фунтов, миледи.
Не она. Одни гагаты тянули на восемьсот фунтов, а ей нужно двадцать…
— Хорошо, завтра я дам вам пятьдесят фунтов, чтобы хватило и на лечение, и на реаби… На хорошую еду, медсестру и так далее.
Я отвернулась к окну и услышала тихий голос Лизбет:
— Миледи очень добра, благодарю вас!
— Ничего, это в порядке вещей, — отмахнулась. И снова тихий шелест, словно девушка опасалась ушей в стенах:
— Вы просили сообщить… Про мистера Фалкинса… Миледи, никто не знает, а я видела украдкой, как он несколько раз шептался с Бертой по углам.
— Кто такая Берта?! — я резко повернулась и уставилась на Лизбет пытливым взглядом: — Что значит: шептался?
Девушка покраснела, залившись краской до самого чепчика, и прошептала:
— Что они там ещё делали вдвоём, я не могу вам сказать, миледи, ибо про такое не говорят, но точно знаю, что больше никто не видел этого. Мистер Фалкинс с Бертой уединялись в дальних углах, и выходили очень быстро. А Берта — это старшая горничная, миледи.
— Значит, Берта… — пробормотала я, вызывая в памяти образ женщины средних лет. У неё были кудрявые волосы под белым чепчиком горничной, очень полные губы и красноватый нос. Нос пьющего человека. — А позовите-ка мне Берту прямо сейчас!
— Да, мэм, — с некоторой опаской ответила Лизбет. — Я могу умолять вас не выдавать меня?
— Разумеется, я вас не выдам. Идите же!
Она выскользнула в дверь, а я раздражённо взялась за чашку, отпила глоток остывшего чая. С молоком. Гадость какая… Никогда не понимала интереса пить чай с молоком. Но, наверное, придётся привыкать. Надеюсь, я здесь ненадолго.
Сделала ещё глоток и поставила чашку обратно. Значит, Фалкинс и Берта были любовниками. А если нет — то просто сообщниками. Значит, это они свистнули мои, то есть, графинины побрякушки. Значит, нужно сдать Берту полиции, пусть вернут мне Лили Брайтон и выбьют из старшей горничной показания, где может скрываться Фалкинс.
Дело в шляпе!
Я сама раскрыла его. Безо всяких полицейских.
Кто молодец? Я молодец!
За дверью слышалась суета и быстрые шаги. Даже Клаус насторожился, поднял голову, вопросительно глядя на меня. Я сказала собаке:
— Походу, что-то случилось.
И открыла дверь в коридор, позвала:
— Кто-нибудь, что происходит?
Вторая горничная, совсем некрасивая девушка, почти подросток, неуклюже присела в книксене на бегу и пролепетала:
— Простите, миледи, мы не можем найти Берту!
— Как это? Она что, исчезла?
— Как есть исчезла, мэм!
— Может, по делам пошла?
— Так дела у неё все тут, в поместье!
Я нахмурилась. Берта подалась в бега? Отлично, теперь я точно знаю, что она виновна.
— Вызовите полицию! — бросила резко. — Немедленно!
По лестнице уже спешил Нокс, и это он отослал горничную движением руки, сказал:
— Я уже взял на себя смелость послать лакея за инспектором Генри, миледи. Желаете, чтобы мы организовали поиски в поместье?
— Желаю, — согласилась я. — Хотя… У меня же есть Клаус!
— Розыскная собака? — заинтересовался Нокс, глянув на вышеупомянутого пса, который высунулся в коридор вслед за мной. — А кто его дрессировал?
— Я сама, — ответила гордо и погладила пса по голове.
— Что ж, давайте попробуем, — с лёгким поклоном ответил Нокс, и в глазах его блеснуло нечто.
Как будто любопытство. И не к способностям Клауса, а ко мне.
Глава 5. Убийца дворецкий?
Вещи Берты исчезли вместе с ней.
На чердачном третьем этаже в каморке старшей горничной стояли кровать и шкаф, а также столик для умывания. Но шкаф был пуст. Не было и сундучка, который, как сказала экономка, Берта принесла с собой, когда устроилась в Уирчистер-холл. Остались только паутина по углам да огарки свечей, прилепленные к столешнице.
Даже если до этого момента меня грыз червячок сомнений — не убирается ли Берта в каких-нибудь дальних комнатах, теперь стало ясно, что старшая горничная сделала ноги. И этот факт только подтвердил
