на соседней табуретке прилизанный блондинчик смерил Гарри цепким и оценивающим взглядом, отметив добротную и удобную, сшитую по размеру одежду, решил снизойти до Гарри и обратился к нему:
— Привет, тоже в Хогвартс?
— Да, — настороженно ответил Гарри. Незнакомый мальчик хмыкнул и продолжил:
— Мой отец сейчас покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — мальчик говорил как-то очень устало, нарочито вяло растягивая слова. — А потом потащу их смотреть гоночные метлы. Не могу понять, почему первокурсникам нельзя их иметь. Думаю, что смогу уговорить отца купить мне такую… а потом я как-нибудь тайком сумею пронести её в школу. А у тебя есть метла? — внезапно спросил он.
— Нет, — Гарри отрицательно помотал головой. Зачем ему метла, если у него есть потрясающий Тутанхамон, но об этом он не собирался распространяться, тем более перед незнакомыми мальчиками. А тот не унимался и продолжал сыпать вопросами:
— А в квиддич играешь?
— Нет, — Гарри снова помотал головой.
— А я играю! Отец говорит, что будет просто преступлением, если меня не возьмут в сборную факультета, и я с ним согласен…
— Врёшь! — не выдержал Гарри. — В сборную принимают только со второго курса, чего ты врёшь?
— Так ты из наших? — блондинчик досадливо поморщился оттого, что его поймали на лжи. Жаль, не прокатило. А так хотелось прихвастнуть, покрасоваться перед этим славным незнакомцем, ну какого Мордреда он оделся по-маггловски?
Дальше беседа не состоялась, потому что мадам Малкин объявила, что все готово, и Гарри поспешил смыться, ему не понравился этот высокомерный врун.
Найдя вывеску «У Олливандера», Гарри дождался отца, и они вместе вошли в лавочку. Тихо и мелодично звякнул невидимый колокольчик где-то в просторном и очень пыльном помещении, сплошь уставленном стеллажами со множеством длинных и узких коробочек. Как ни странно, но Гарри почувствовал сильное желание удрать отсюда. Ему здесь не понравилось, ни капельки. А при виде старика желание стало еще сильнее… И Гарри спрятался за спину папы, а тот интуитивно обнял его, прижимая к себе и закрывая от врагов.
Заметив странную реакцию мальчика, старик решил обойтись без долгих предисловий, иначе палочка откажется выбирать испуганного волшебника. Поэтому Олливандер молча, без слов, начал обслуживать клиента. Молча обмерил лентой, молча приносил коробочки, вынимал палочки и предлагал Гарри, а когда та не подходила, он так же молча убирал палочку, вынимал и предлагал следующую. Прошло полчаса. Потом еще полчаса, и, наконец, очередная палочка, взятая в руку, вдруг потеплела, и вокруг Гарри радостно взвихрился поток магии. Палочка нашла своего волшебника. Олливандер удивленно хмыкнул:
— Карпатский кедр и волос единорога, одиннадцать дюймов. Очень прочная и надежная палочка, прекрасно подходит для чар и пространственно-стихийной магии. Идеальная палочка для юного волшебника. С вас семь галлеонов.
Люпин расплатился и торопливо вышел вслед за Гарри, который не стал дожидаться конца сделки и поспешно удрал на улицу.
А палочка из остролиста с пером феникса, которую Олливандер протянул мальчику на пробу среди прочих, просто не отозвалась на магию Гарри. Она оказалась бесполезной, просто мертвая деревяшка. Ничего больше.
И как же об этом сообщить Дамблдору, который просил уведомлять обо всем, что касается Гарри Поттера? Да и Поттер ли у него был?
Олливандер задумчиво вертел в руках злополучную палочку, которую Дамблдор попросил сделать специально для Гарри Поттера и даже перо принес, подозрительно знакомое перо. Потом-то он разобрался, что за перо и откуда… Но в том-то и дело, что палочки по заказу не делаются и тем более палочки-близнецы. Странно, что Дамблдор об этом не знает.
И Олливандер с треском переломил палочку, не нашедшую себе хозяина. Вот так.
Глава девятая. Притворщики среди нас
Птица феникс — редкая птица, особенно в Европе. Тогда как в Российской Империи Жар-птицу каждый царь-батюшка имел, в золотой клетушке держал и отборным зерном кормил да ключевой водицей поил. Потому что любят их, зверей заморских, тварей дивных да чудесных. И перо Жар-птицы никак и нигде не используется, разве что для освещения подберут случайно выпавшее пёрышко, да и всё. А о том, чтобы заставить птичку поплакать в блюдечко для сбора целебных слёзок, то это, как ни странно, никому и в голову не приходит. В общем, повезло русскому фениксу, а вот английскому — не очень.
И сидит сиятельный Фоукс на цепочке к жердочке прикованный, в уголочке, отведенном ему директором, клюет просо да ячмень с орешками вперемешку, пьет водичку чистую из-под крана, плачет-рыдает над подносиком для сбора пепла и слёз и периодически терпит боль в попе из-за выдранных насильственно перьев. В этой жизни перья выдирались дважды одним и тем же человеком, а конкретно вот этим, что сидит сейчас в кресле и смотрит на дверь.
Хотя это мне, наверное, снится, хозяин-то нервничает! Ого, ну-ка, ну-ка, посмотрим, что происходит, кого хозяин ждёт? И феникс принял позу поудобнее, приготовившись к просмотру бесплатного спектакля.
Раздается стук в дверь, и директор подпрыгивает в кресле-троне, спохватывается и, пригладив бороду, торопливо отвечает:
— Да-да, входите!
Входит Хагрид, почему-то пьяный. Подошел к столу, посмотрел на кресло для посетителей, грустно помотал нечесаной головой, ногой отпихнул кресло, а на его место придвинул диванчик, на который со вздохом и опустился. Сел, значит, Хагрид, вытянул свои большие длинные ноги и расслабился. Все это под аккомпанемент нетерпеливого и раздраженного зубовного скрежета директора, который едва сдержал свою досаду, Хагрида и так-то тяжело легилиментить, а уж пьяного и подавно… У пьяного полувеликана в голове такая каша, что проще и не залезать ему туда.
— Ну, Хагрид, как прошла поездка и встреча с Гарри?
— Чегось?
— Поездка как?
— Куда?
— За Гарри, Хагрид, за Гарри.
— А, эт… хо-ро-шо-о-ооо.
— Отлично! И как Гарри?
— А чего, хо-ро-ший мальчи… Ик! Всё ему купи-и… ик… или.
— Ему понравился Косой переулок?
— Пошшему косой? И н-не косой он вов-се, нормаль-но смотрит… ик.
— Ну хорошо, Хагрид, вижу, задание ты выполнил, ступай, пожалуй, тебе, наверное, отдохнуть нужно…
— Чегось? А, ну да, пойду, посплю…
И великан тяжело поднимается с диванчика и, так же тяжело топая, уходит, едва не вписавшись в косяк двери, но выход нашел самостоятельно.
Птица феникс в Европе редкая и потому малоизученная. А те, кому повезло обзавестись живым фениксом, на изучение не тратили времени, напротив, старались побольше выгоды из него выжать. Ну там, перья, пепел, слёзы. Директор не был исключением и тоже эксплуатировал своего домашнего питомца. И не изучал. Ни разу. А зря, ведь феникс спрятал голову под крыло не для того, чтобы поспать, а для того, чтобы директор
