– Я возьму пару парней, и мы…
– Твоя работа заключается в том, чтобы довести стадо до Вайоминга, – оборвала его Айрис, пораженная последним замечанием Рандольфа. – С мистером Рандольфом я разберусь сама.
Всю обратную дорогу до лагеря Монти ругал себя последними словами. Не прошло и двух недель пути, а он уже влип в неприятности из-за Айрис и ее управляющего. Джорджу бы это не понравилось. Старший брат всегда считал, что Монти слишком импульсивен и скор на выводы.
Юноша никак не мог понять Джорджа. У Мэдисона тоже неуравновешенный характер, но это никого не беспокоило и не беспокоит. О Хене вообще не стоит говорить, но и на него никто не обращает внимания. Однако стоило Монти сделать что-либо не так, как тут же оказывался Джордж со своими нравоучениями.
Сколько он себя помнил, нрав у него всегда был крутой, доставшийся от отца. Он всегда не любил мешкать, решал все вопросы мгновенно и быстро переходил к действиям. И это тоже досталось в наследство от отца.
Будь проклят их родитель! Тень старика все еще висела над семьей, текла вместе с кровью в жилах, просачиваясь в их сознание подобно яду. И проникая во все, что бы они ни делали, о чем бы ни думали. Ну почему Монти не может быть таким, как Солти?! Солти, который, казалось, никогда не терял самообладания. Никогда не повышал голоса и не впадал в безумную ярость. Может, и Джорджу больше хотелось, чтобы его братом был Солти, а не Монти.
Хотя это несправедливо по отношению к Джорджу. Как бы ни поступали с Монти остальные братья, он всегда знал, что может рассчитывать на поддержку Джорджа. Он поддерживал всех. Все они знали, что Джордж мог устроить им головомойку, что не единожды и делал, но ни у кого из братьев не возникало и тени сомнений в том, что Джордж всем сердцем любил их.
Даже слишком сильно любил. Чувство ответственности и желание быть достойным этой суровой любви превращало даже мелкие неудачи в настоящие катастрофы. И это было одной из причин, по которой Монти отправился в Вайоминг. Ему не хватало дома места, чтобы свободно вздохнуть.
Юноша спустился по склону к маленькой речушке, почти затерявшейся среди травы и кустарника. Вода едва прикрывала песчаное дно.
Мысли Монти вернулись к Айрис Ричмонд. Он был уверен, что теперь его жизнь усложнилась – ведь она была рядом, следовала по дороге впереди него.
Молодой человек никак не мог понять, что на него нашло. Он и не собирался целовать Айрис, особенно так… Но это произошло помимо его воли.
Монти проехал вдоль устья реки и по невысокому склону взобрался вверх, оказавшись в саванне, покрытой кое-где островками зеленой травы. Затем пересек узкую полоску, покрытую голубыми цветами, стебли которых доходили до крупа Найтмара. Сухой ветер беспрепятственно разгуливал по открытым просторам, вздымая волнами молодую бледно-зеленую траву. Картину дополняли растущие кое-где немногочисленные дубы, разбросанные по саванне, словно поверженные в бою солдаты, которые оставлены на поле брани армией, отступившей за голубовато-зеленые холмы.
Айрис заслуживала настоящего поцелуя. Вероятно, она не позволяла ни одному из щеголей Сан-Луиса больше, чем слащаво чмокнуть себя в щечку. Но поклонников у девушки было немало: вероятно, если бы ей пришлось рассылать приглашения, то она без труда нашла бы множество адресатов.
«А как насчет меня? – подумал Монти. – Если бы мне пришло приглашение на вечер, принял бы я его?» Трудно было ответить на этот вопрос. С тех пор как Айрис вернулась домой, юноша постоянно твердил себе, что не хочет иметь с ней ничего общего. Потому что девушка превратилась в точную, только более молодую копию Хелен.
Но он, видимо, ошибся. Тот поцелуй и чувства, которые он испытал, сжимая Айрис в объятиях, уничтожили остатки самообладания. Эта женщина была прекрасным, сказочным созданием, способным пленить и даже погубить и более цельную натуру, чем Монти. Сила духа девушки, которая помогла ей выдержать тяжелый удар судьбы, также вызывала восхищение, не говоря уж о великолепном теле. Монти не мог обманывать себя. Конечно же, именно тело Айрис побудило его изменить мнение о ней. Юноша и не подозревал, насколько сильно его притяжение к Айрис, пока ему не удалось заключить ее в объятия, поцеловать и почувствовать ответную реакцию. Айрис не казалась уже такой же хладнокровной искательницей приключений, как Хелен. Она была темпераментной женщиной, которая жила чувствами, а не разумом. От этой мысли все желания Монти обострились, а тело напряглось, отозвавшись на воспоминания.
Это явилось еще одной причиной, по которой ей не следовало продолжать путь в Вайоминг. Такая женщина!
А защитить ее совершенно некому – ведь нельзя же серьезно полагаться на Фрэнка.
Может, стоит поговорить с ней еще раз?
Монти выругался про себя. Он не несет за нее никакой ответственности – так она сказала, бросив ему в лицо уничтожающую фразу!
Может, она и права. Но ведь он никогда не прекращал заботиться о ней, еще с тех времен, когда она была маленькой девочкой. И уж тем более не сможет не беспокоиться сейчас, когда из девочки выросла очаровательная женщина.
Монти остановился. Его внимание привлек ковер из ослепительно красных маков. Юноша спустился на землю и начал рвать цветы для Айрис. Женщинам нравятся подобные мелкие знаки внимания, а он был неоправданно грубым с девушкой. Хотелось загладить свою вину. Но затем молодой человек вдруг передумал. Что подумает Айрис? Да и ее люди неправильно поймут поведение Монти.
Да и не умел он дарить цветы. К тому же при такой жаре они быстро завянут…
Айрис ничего не знает о жизни. О настоящей жизни. В противном случае она не предприняла бы глупой и безумной попытки отправиться в Вайоминг. Она ничего не знает о снежных бурях и морозах – еще неизвестно, выдержит ли девушка суровую зиму на новом месте.
Монти снова чертыхнулся. Совершенно не было времени учить ее. Но и оставить Айрис один на один с опасностью, когда рядом нет никого, кроме не внушающего доверия Фрэнка, он не мог. Видимо, придется приглядывать за ней на протяжении всего пути до Вайоминга.
От этой мысли юноша едва не взорвался и, хлестнув коня, галопом понесся в лагерь.
Тайлер разместил стоянку чуть выше того места, где обосновалось стадо, на самой сухой части равнины. Покрытые колючками опунции[3] перемежались с островками шалфея и низкорослым кустарником. Небольшой лесок из, чахлых дубов заманчиво предлагал скромное укрытие от испепеляющих солнечных лучей.
– Она категорически отказалась повернуть назад, – прокричал он Заку, соскальзывая с Найтмара. – Она не хочет слушать меня.
– Ну, если ты орал на нее так же, как на меня, нисколько не удивляюсь, что она не захотела тебя слушать.
